Василий Ефименко - Ветер богов

— Вы напрасно злитесь на меня, капитан. Я вижу! — почти трезвым голосом говорил Хамада. — Все мы подохнем здесь, на Лусоне. Днем раньше, днем позже — какая разница? Вы первый или я — это значения не имеет. До дна!

И он поднял чашечку с вином.

— Хамада-сан, все мы слуги его величества. Как сказано в рескрипте императора Мейдзи — он наш мозг, а мы его руки и ноги.

— Ответ, достойный воина. Может быть, у вас осталось сакэ не только для “последней сакадзуки”? Не приличествует всё-таки упиваться нам американским напитком.

— Эй, Миура! Сакэ! — заорал капитан.

— Нужно уметь провести последние часы разумно, — продолжал разглагольствовать Хамада. — Так свойственно только нам, японцам. Англосаксы в нашем положении только хныкали бы или молили своего Христа. Мы — нет! Наши сердца спокойны, души ясны. Мы знаем свой долг. В этом наша сила и превосходство. И поэтому, Танака-сан, мы сейчас с вами пьем и только радуемся своей судьбе. Вы курили когда-нибудь опиум или пробовали кокаин? Нет? Напрасно. А женщины? Почему не нашлась двух женщин? Они украшают пир, и их долг ласкать нас, мужественных воинов, перед подвигом!

В дверях показался Миура с бутылкой сакэ.

— Миура! — снова заорал капитан. — Двух красоток, да поживее!

— Слушаюсь, господин капитан, но…

— Что?! — Танака потянулся рукой к кобуре пистолета.

Старший писарь пулей вылетел за дверь. Выйдя из штаба, он минуту-другую поразмыслил над приказом капитана и, подражая ему, завопил:

— Эй, Кавагоэ! Где ты, животное?

Из-за угла строения показался денщик капитана.

— Где ты шлялся? — продолжал орать Миура. — Мне за тебя приходится отдуваться! Бери винтовку — пойдем добывать красоток. Капитан совсем бешенный стал от спиртного!

Вскоре они бежали мимо казарм, свернув в сторону, где жила семья Нарциссо.

Спустя полчаса в том же направлении отправились и Эдано с Савадой. Механик прихватил с собой карабин, на поясе у него болтался штык. Он понимал, почему Эдано хочет посетить сегодня Нарциссе: чтобы проститься.

Когда они подошли к склону горы, на котором прилепилась знакомая хижина, оттуда послышался выстрел.

Эдано вопросительно посмотрел на механика.

— Не могу объяснить, господин унтер-офицер. Только вряд ли это хуки.

— Всё равно. Пошли!

Через несколько минут послышался шорох. Савада взял карабин на изготовку, они замерли, вглядываясь возросли. На тропе показались двое. Механик тревожно проговорил:

— Да ведь это мать Терезы и Кавагоэ. Что там произошло?

Женщина и солдат подошли ближе. Мать Терезы прошла мимо Эдано и Савады не подняв глаз.

— За что ты её? — попытался остановить денщика Савада.

— Там Миура, — ответил тот, не задерживаясь. — Сам объяснит. Он бросился за девкой, а мне приказал обождать его внизу.

— И здесь эта сволочь напакостила, — с ненавистью проговорил вслед Кавагоэ механик. — Грязное дело!

— Посмотрим! — жестко произнес Эдано и двинулся вверх по тропе.

Вскоре, запыхавшись от быстрой ходьбы, они добрались до хижины. Из открытых дверей её не доносилось ни звука.

— Эй, Тереза! — крикнул Эдано. Ему никто не отозвался. — Странно. А ну зайдем!

В полумраке, на залитой кровью бамбуковой циновке, лежал Нарциссе. Старик был мертв. В руке у него был зажат боло — длинный крестьянский нож.

Лицо Эдано посерело. Опять ненужная смерть. Он медленно поклонился телу убитого и вышел. Савада, как тень, последовал за ним. Обоих прясло от ярости.

— Где же Тереза? — с тревогой спросил Эдано.

Вдруг послышался треск кустарника. Из зарослей показался Миура. Тяжело отдуваясь, он волоком тащил Терезу. Та только вскрикивала от боли. Её лицо, руки и ноги были исцарапаны в кровь.

— А-а… Хорошо, что вас прислали помочь. Прыткая, чертовка. Еле догнал! — Миура обрадовался.

— А что она натворила? — сквозь зубы спросил Эдано.

— Да ничего. Их благородиям, капитану и поручику, понадобились женщины, а других здесь поблизости нет.

— А старика зачем убили?

— Вздумал сопротивляться. Пришлось…

— Отпусти её!

— Что?!

— Отпусти!

— Да вы что? Я немедленно доложу господину капитану и… А-а! — закричал он, взглянув на искаженное гневом лицо Эдано.

Эданд шагнул вперед, резко взмахнул рукой и с силой ударил Миуру ребром ладони по горлу. Писарь захрипел и рухнул на землю.

— Ловко! — крякнул Савада. — Ну, друг Ичиро, — он впервые назвал Эдано по имени, — отведи Терезу в дом. Пусть она соберет, что ей нужно, и уходит. А я сам поговорю с этим!

Эдано поднял на руки девочку и пошел к хижине. Как только летчик со своей ношей скрылся, Савада осмотрелся вокруг и не спеша вынул из ножен штык. Его душил гнев.

Веки старшего писаря дрогнули, и едва он успел узнать склонившегося над ним Саваду, как тот взмахнул рукой. Тускло сверкнула сталь лезвия…

Не глядя на убитого, механик тщательно вытер штык и, коротко вздохнув, поволок тело Миуры в заросли.

Когда Савада вошел в хижину, девочка, плача, обнимала мертвого старика. Эдано молча сидел на обрубке дерева.

Савада подошел к Терезе, оторвал от мертвого деда и поставил на ноги.

— Не надо плакать! — сурово сказал он. — Мы отомстили за дедушку. Тебе больше нельзя здесь оставаться. Есть к кому идти? Ну и хорошо. Прощай, Тереза! А ты не заблудишься? Ну, ещё раз прощай!

Через мгновение фигурка девочки мелькнула в проеме двери и скрылась.

Эдано ещё раз поклонился телу старика и тоже пошел из хижины. У порога, не оборачиваясь, он спросил:

— Миура очнулся?

— Понимаешь, друг, больше он в сознание не придет, — мрачно откликнулся Савада.

— Не может быть! Отлежится.

— Запомни, Ичиро, — сказал механик летчику, — Миура бросился за Терезой в джунгли. Так нам сказал денщик капитана. А в джунглях — хуки… Боюсь, что с ним там произошло несчастье. Мы постреляем немного и вернемся.

Эдано растерянно молчал.

— Иначе нельзя, друг, — твердо заявил механик. — Погибать раньше времени из-за этого мерзавца я не желаю. Сколько он ещё мог горя причинить. По его доносам расстреляли в отряде двух человек. Я не хочу быть третьим.

— Понятно! — проговорил наконец летчик. Он был ошеломлен случившимся.

Савада несколько раз выстрелил из карабина в воздух.

У поворота тропы сидел денщик, направив ствол винтовки на мать Терезы. Кавагоэ дожидался старшего писаря. Женщина стояла перед ним, заложив руки за спину, и молча смотрела в сторону своего жилища.

— Спасем её, Ичиро. Риск один! — предложил Савада.