Анри Кулонж - Шесть серых гусей

Хокинс бросил трубку. Ларри на несколько мгновений погрузился в созерцание серого неба, придававшего городу зябкий и болезненный вид. В это время в кабинет вошел Мерфи со свежей почтой.

— Вы подслушивали под дверью, сержант, — сказал Ларри сурово.

— На сей раз нет, — ответил молодой человек, — но здесь человек, который желает вас видеть. Он настаивает.

— Штатский?

— Кажется, — ответил Мерфи, поморщившись.

— И вы позволили ему войти? Сколько раз мне вам повторять — наверх никого не пускать! Надо сказать этим, внизу, чтобы поставили загородку, иначе скоро здесь будет как в «Харродсе»36 в дни больших распродаж. Вы его хоть обыскали?

— Конечно, господин лейтенант. Послушайте, я плохо говорю по-итальянски, но, по-моему, он хочет вам что-то рассказать, — доверительно прибавил сержант.

— Что это за тип?

Мерфи надул щеки.

— Плохо выбрит… запах изо рта… в костюме и при галстуке, но перхоти столько, что так и тянет стряхнуть, — педантично перечислял он тоном, каким у себя в Шотландии зачитывал судебные протоколы. — Похоже, парень знавал лучшие времена.

Ларри усмехнулся:

— Ох уж эти мне доносчики… Впрочем, что мы теряем… Зовите его.

На Ларри посетитель произвел приятное впечатление, и ему показалось, что тот выглядит значительно лучше, чем говорил сержант Мерфи. Мужчина стоял в оконной нише, ожидая приглашения, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову. Ларри знаком предложил ему войти, и он опасливо приблизился, стараясь в то же время сохранять достоинство.

— Господин офицер, — сказал он, слегка поклонившись, — я адвокат, меня зовут Амброджио Сальваро. Вы говорите по-итальянски?

Ларри кивнул, и ему показалось, что человек стал к нему относиться с большим доверием.

— Не зная, как можно добиться с вами встречи, я позволил себе подняться, — сказал он.

— Лейтенант Хьюит, начальник Триста одиннадцатого отдела военной контрразведки. Господин адвокат, гражданские лица не имеют доступа на этот этаж, — строго ответил Ларри. — Разве часовые вас не предупредили, что сюда вход запрещен?

— Они беседовали друг с другом в вестибюле. Я вошел и просто поднялся по лестнице… В свое оправдание могу сказать, — добавил он смущенно, — что я с раннего детства знаю этот дворец. Мой отец служил воспитателем у юных принцев Сатриано. Помнится, его комната находилась как раз на этом этаже.

Захваченный врасплох, Ларри указал посетителю на кресло. Тот осторожно сел, стараясь держаться прямо. Он рассматривал письменный стол и пол, словно не осмеливаясь встретиться взглядом с Ларри. Наконец решился.

— Я решил ускорить события и явиться к вам лично, — начал адвокат без предисловий, — потому что не понимаю, по какой причине вы за мной следите.

— Простите? — озадаченно спросил Ларри.

— Я знаю, что этот город полон слухов и клеветы, — продолжил посетитель гнусавым голосом. — И я не удивлюсь, если кто-то решил опорочить меня.

Стараясь не показать собеседнику своего глубочайшего изумления, Ларри слушал, сохраняя на лице бесстрастное выражение.

— Быть может, вы уже получили какие-нибудь письма, где говорится обо мне и моей деятельности… — продолжил посетитель. — Если это так, я предпочел бы немедленно с вами объясниться, а не ждать, когда вы меня вызовете. Мне не в чем себя упрекнуть, синьор. Уверяю вас, я ничем не хуже других, но и не лучше, признаю. Как и большинство неаполитанцев, я просто пытался выжить.

Наблюдая за собеседником, Ларри размышлял. Почему этот человек, которого он никогда в глаза не видел, утверждает, что он за ним следит? Он учуял какой-то подвох и насторожился.

— Я внимательно изучу ваше дело, — осторожно пообещал Ларри, протягивая адвокату бланк и карандаш. — Укажите вашу фамилию, имя, адрес, социальное положение и звание.

Посетитель старательно вывел заглавными буквами свою фамилию и имя, украсив букву «А» большим завитком, и отложил карандаш.

— А что касается адреса, я думаю, это не обязательно, — сказал он с вымученной улыбкой.

Ларри указал пальцем на бланк и сухо, тоном, не допускающим возражений, заявил:

— Будьте любезны, напишите, таковы правила.

Адвокат пожал плечами.

— Вы, господин начальник, — заметил он полушутя, — провели вчера достаточно много времени перед моим домом, чтобы выучить адрес!

Ларри внимательно посмотрел на собеседника, и вдруг до него дошло.

— Так это вы живете на втором этаже особняка на Ривьера-ди-Кьяйя?

Тот скромно покачал головой:

— О нет! Люди вроде меня — даже если они известные адвокаты — не могут себе позволить селиться ниже третьего.

В бельэтаже по-прежнему живет родственник прежних владельцев.

Перед мысленным взором Ларри предстали унылые окна без занавесок.

— Я думал, третий этаж нежилой…

— Очень даже жилой, и именно оттуда я наблюдал вас, так сказать, в действии.

— Перестаньте хитрить, синьор адвокат, — все это не объясняет, откуда вам известны мое имя и место работы, которое считается секретным.

На узком лице адвоката промелькнула улыбка.

— Когда я, несколько дней назад, заметил, что вы подолгу стоите напротив моего дома, я подумал, что вы наблюдаете за моими передвижениями. Когда вы покинули свой наблюдательный пост, я вышел из дома и следил за вами до самого палаццо Сатриано. Войдя в здание, вы подтвердили мои опасения, потому что всем известно, что за учреждение в нем размещается. Военная тайна, говорите? Оставляю вас в этом приятном заблуждении. Я хотел было вас окликнуть, но решил прежде убедиться, что вы следите именно за мной, а не за синьором Креспи, который живет на втором этаже. Я ограничился тем, что прочел ваше имя на почтовом ящике, и должен вас предупредить — на входе не было никакой охраны.

— Так же, как и сегодня, судя по всему.

— Сегодня утром часовые стояли ко мне спиной и болтали. Вчера вечером дон Этторе был в отъезде, но вы вернулись на Ривьера-ди-Кьяйя, привели с собой американского офицера и долго наблюдали за домом. Это подтверждало мою догадку. Не знаю, в чем вы могли бы обвинить дона Этторе. Следовательно, британская полиция заинтересовалась моей персоной! Такое неопределенное положение кажется мне невыносимым, и я решил немного опередить события…

Он говорил монотонно, слегка жеманясь. «Должно быть, был хорошим адвокатом», — подумал Ларри, не зная, уместно ли будет сейчас расспрашивать собеседника о ночных эскападах его соседа. Немного подумав, он решил зайти с другого конца.

— Вы редко выходите из дому и сидите в темноте, — начал он. — Даже свечи в окне не видно, не то что на втором этаже… Кто такой дон Этторе Креспи?