Василий Викторов - Приключения 1989

— Входи, — раздалось из комнаты. Джакыр сидел, развалясь на низеньком диванчике, и курил душистую сигару.

Это последнее, что успел увидеть Кючюк-оглу. Тяжелый удар сзади свалил его с ног…

Ровно в семь часов вечера Джакыр в спецовке, прижимая к левому боку сумку с инструментами, входил в здание РСЕ-РС. Наружный охранник, ничего не спрашивая, пропустил его, скользнув по лицу Джакыра рассеянным взглядом. Второй охранник в проходной внимательно изучил личную карточку турка. Потом взялся за телефон. На гудки никто не поднимал трубку.

— Ты звонишь Каммингсу? — спросил первый охранник. — Он с полчаса как вышел. Звони прямо Панковицу.

Второй охранник вновь набрал телефон, сообщил о приходе слесаря. Выслушав Панковица, охранник опустил трубку, затем долго водил шариковой ручкой по журналу учета посетителей, делая очередную запись.

— Что-то не очень похож на фото, — заметил он.

— Это я после болезни. Почки замучили.

— Ладно, что у тебя в сумке?

Джакыр открыл её. Охранник лениво покопался в ней рукой и кивнул.

Пройдя по коридору, Джакыр спустился по лестнице в подвал. Он шел мимо металлических дверей с предостерегающими надписями: «Не вскрывать! Собственность армии США». Сквозь решетки боксов виднелись очертания неизвестных предметов. А вот и склад, о котором говорил Аллен. Место было помечено, как и договаривались: пробитая труба канализации, на полу лужа темной вонючей воды. Джакыр посмотрел по сторонам. В полумраке подвала он был один. Надел перчатки, достал из внутреннего кармана ключ.

Глава IV. РИЧАРД КАММИНГС

Ричард Каммингс, директор службы безопасности радиостанции «Свободная Европа» — «Свобода», не верил ни в приметы, ни в вещие сны. Сны к нему вообще приходили редко. Что же касается примет, то Ричард предпочитал оперировать фактами, и его сообщения всегда отличались убийственной конкретностью, достоверностью, логикой.

Почему в Лэнгли решили уволить его предшественника Джорджа Ле Вайе, который «по состоянию здоровья» вдруг срочно заторопился на пенсию? Случайность? Нет. Джорджу не смогли простить его опрометчивости. Выступая в армейских казармах Макгроу на семинаре уполномоченных по вопросам безопасности, он открыто заговорил о существовании договора с федеральной почтой ФРГ о подслушивании телефонных разговоров сотрудников радиостанции, о том, что во многих кабинетах РСЕ-РС вмонтированы «жучки», просил обратить внимание на лиц, ведущих замкнутый образ жизни, вроде Владимира Матусевича и Виктора Федосеева. На семинаре было несколько работников радиостанции. Подскочили нервозность и подозрительность среди персонала. И судьба Джорджа была решена.

Считал ли Каммингс свое назначение повышением? Вспоминая вехи своей карьеры, сравнивая прошлые времена со своим нынешним кругом обязанностей, такое он мог бы сказать с большой натяжкой. Когда тебе за пятьдесят, то вполне отдаешь себе отчет, что служба безопасности — это, пожалуй, твоя лебединая песня. Не дай бог где-либо споткнуться, и непременно отправишься вслед за Джорджем.

Каммингс не считал свое нынешнее назначение повышением; круг обязанностей директора службы безопасности широк и необъятен, как столетний баобаб. Принимая дела у Ле Вайе, Ричард в просторном кабинете своего патрона Рассела Пула с любопытством изучал лаконичные параграфы должностной инструкции.

Тон инструкции импонировал Каммингсу. Щекотало самолюбие ощущение власти, пусть незаметной, над людьми, снующими по бесконечным коридорам этого муравейника. Но как-то не соответствовали этому «могуществу» подвальные помещения службы безопасности, которые Ричард в первые же дни окрестил «бункером». Подвал как бы подчеркивал никчемность, ничтожество его подразделения по сравнению с радиовещательными службами, оккупировавшими верхние этажи здания. Вот уже четвертый месяц он спускается по лестнице вниз и все не может отделаться от ощущения, что спускается в преисподнюю. Три составляющих анфиладу кабинета, в которые можно попасть только через холл, где восседает руководитель секции охраны Роберт Панковиц. Помещения, оборудованные сигнализацией, с массивными сейфами для хранения особо секретных документов, оружия.

Сами обитатели «бункера» являли собой образец профессионализма и деловитости.

Рудольф Штраус бегло владеет английским, французским итальянским и венгерским языками, а посему устанавливает широкие контакты с туристами из стран Восточной Европы, ведет среди них поиск потенциальных информаторов для Р-СЕ-РС, осуществляет их вербовку, ведает вопросами конспиративного размещения и обеспечения информаторов во время их длительного пребывания в Мюнхене, организует рассылку пропагандистских материалов в страны Восточной Европы.

Курт Шмидт, бывший комиссар уголовной полиции, выполняет конфиденциальные поручения Ричарда, а также поддерживает тесные связи с местными полицейскими службами и участками, охраняет информаторов радиостанции во время их пребывания в Мюнхене, «работает» с водителями межгосударственных трансперевозок, проводниками международных вагонов и пилотами «Люфтганзы», регулярно посещающими столицы восточно-европейских государств, создает каналы доставки материалов «самиздата» на радиостанцию.

И, наконец, Роберт Панковиц. Кадровый сотрудник ЦРУ, участник войны в Корее, на плечах которого — охрана территории и здания объекта. Он умел появляться в самое неожиданное время и в самых неожиданных местах и тем держал подчиненных в вечном напряжении. По его настоянию каждые полчаса стали проводиться контрольные обходы объекта с обязательным появлением служащего охраны на контрольных точках маршрута. Были также установлены технические средства для подачи сигнала тревоги, налажена прямая связь с полицай-президиумом Мюнхена на Эттштрассе, 2.

Итак, команда в целом нравилась Ричарду. «В целом» — потому что была ещё одна особа в кабинете № 33, которая числилась его помощником по административным вопросам. «Женщина на корабле — жди беды, женщина в «бункере» — ещё хуже», — отметил про себя Каммингс. Мимо Ирмгард Петенридер ни один сотрудник не мог пройти, не поглядев ей вслед. Энергичная, деловая, но через минуту готовая взорваться смехом — чистый бес в юбке. С первых же дней их отношения стали принимать вид «служебного романа». В её присутствии Ричард хмурился, стараясь быть строгим, официальным, но от этого выглядел порой смешным, вызывая колкие шутки Ирми. Окрепший с годами вирус подозрительности напомнил о себе: не продиктовано ли внимание Ирмгард к нему интересами управления безопасности ЦРУ? Но с каждым месяцем вирус ослабевал, и «Бульдозеру» стало льстить внимание молодой женщины.