Василий Викторов - Приключения 1989

— Его поддержку, — перебил Сандерса Полгар, — мы обеспечим сами. Вы ещё молоды для работы с могучим газетным Цезарем. Труднее нам будет со «Шпигелем» и «Штерном», но мы управимся.

— Извините, у меня вопрос, связанный с дефицитом времени. Сейчас я веду агентуру из числа журналистов, работающих непосредственно в Польше. Буквально завтра мне надо лететь в Вену на встречу с «Моникой», она приезжает из Варшавы на три дня.

— Даю вам один день на работу с ней. И немедленно обратно. Можете идти.

Когда Сандерс вышел из кабинета, Джэкоб, почти всё время молчавший в ходе разговора, сказал Полгару: «Вы можете положиться на этого парня. Он умеет работать».

— Зря вы ездили в Вену, — сказал Джэкоб, глядя на осунувшееся от усталости лицо Сандерса. — У вас здесь полно дел. А с «Моникой» мог бы встретиться кто-нибудь из наших ребят из венской резидентуры.

Однако к делу. Проект Хьюджела вступает в завершающую фазу. Я тут без тебя устроил смотрины нашему «оглу» в Английском парке. Наблюдал за ним со стороны, когда тот прогуливался с Джакыром. Сырой материал. Хлюпик, глуп, провинциал. В общем, не годится. На подготовку «оглу» к такому делу потребуется год. «Квадро» — на грани срыва. В графе «главный свидетель обвинения» — пробел. Машина крутится, и не в нашей воле её не то что остановить, а даже замедлить ход. Нужен «свидетель обвинения».

— Джакыр?

— Да.

— А что делать с «оглу»?

— Обговори с Джакыром. Я думаю, он найдет ответ на этот вопрос.

— Понятно. Да поможет нам бог.

— Да уж лучше бы помог.

Хозяин «Культурного объединения «Босфор» взял телефонную трубку и сразу же позвал Джакыра, сидевшего за столиком с двумя молодыми людьми. Джакыр встал и ленивой походкой подошел к стойке. Произнеся в трубку: «Хорошо, буду через полчаса», он вернулся к столику и, не присаживаясь, бросил собеседникам: «Доставку товара обеспечить по цепочке. Это будет стоить процентов на семь дороже, но зато почти полная гарантия успеха. Иначе эти таможенники на Балканах меня разорят». Оба молодых турка — они отвечали за доставку из Турции в Западную Германию сырого опиума — молча кивнули. Джакыр торопливо вышел из «Босфора».

Он выехал на восточную окраину Мюнхена, поставил машину неподалеку от небольшого парка, прошел через него и оказался рядом с «олдсмобилем», из которого Джакыру безмятежно улыбался Аллен Сандерс.

Сандерс пригласил его сесть рядом. Машина катилась по уютным окраинам, мимо ухоженных коттеджей с небольшими палисадниками. Но из-за мрачного, хмурого зимнего неба местность вокруг казалась неприветливой. Выехали за город. На ближайшем повороте Аллен свернул в лес. Притормозил на опушке.

— Итак, Джакыр, твой Кючюк не подходит для дела, которое мы запланировали.

— Скажите, господин Аллен, для какого дела, и я вам подберу десяток отличных парней, настоящих головорезов. Клянусь.

— Десяток не нужен, а вот если бы один. Человек, который мог бы проскользнуть в одно весьма охраняемое учреждение, установить там небольшую адскую машину, укрыться в безопасном месте, ну, а когда она громыхнет, отдаться в руки правосудия и засвидетельствовать, что выполнял волю одной из, скажем, восточных секретных служб. Ну, как?

— Вы, наверное, шутите, господин Аллен. Это всё равно что отправиться на собственные похороны. Такого дурака вряд ли найдешь.

— Тогда придется идти тебе, Джакыр.

— Что-о? Считайте, что разговор не состоялся. — Турок попытался открыть дверь, чтобы выйти из машины.

— Не торопись, дружище. Спешить тебе некуда. Тебя разыскивает Интерпол. В задачке спрашивается: кто тебя укрывает от рук правосудия? Мы. Где бы ты был сейчас, если бы не Поль Хенце и его парни? Гнил бы в турецкой тюрьме. Убийство — тяжкий грех. Потом захват самолета. Кто тебя потихоньку, без шума переправил из Вашингтона сюда, в Мюнхен? «Организатору захвата капитану Гуссейну Джакыру удалось скрыться», — удивлялись газеты. Но ФБР и министерство юстиции ищут капитана Джакыра. И, наконец, твоей головы домогаются левые турецкие эмигранты. Можешь полюбоваться, — Аллен протянул турку листовку, в которой содержался призыв к покушению на человека, выдающего себя за «капитана Джакыра».

— Да, и последнее: твои банковские счета в Швейцарии и здесь, в ФРГ, будут заморожены.

— А если я…

— Тогда всё наоборот.

— Согласен.

— Я знал, что мы поладим. Вот план подвальных помещений объекта.

— Как я туда проникну?

— Под видом водопроводчика. Пойдешь вместо Кючюка.

— А что делать с ним?

— Скажем, левым турецким эмигрантам удалось покушение на «капитана Джакыра». И Кючюка не станет, и у полиции появятся основания поприжать левых, у Интерпола интерес спадет, ФБР закроет дело…

— Господин Аллен…

В субботу, 21 февраля Кючюк-оглу собирался выспаться, а потом пойти в клуб «Босфор.», где у него завелись приятели. Кроме того, он испытывал потребность время от времени попадаться на глаза своему благодетелю Джакыру, который часто заходил в клуб. Кючюк-оглу молил аллаха за его здоровье. Мало того, что тот устроил его на твёрдооплачиваемую и нетрудную работу слесаря-водопроводчика в солидную фирму, но и дал свою рекомендацию. По возвращении домой — а он твердо надеялся на это, вот только надо поднакопить денег, — он мог бы с такими рекомендациями работать не только в Адане, но в самом Стамбуле или Анкаре.

Но накануне, в пятницу, его вызвал Баумайстер.

— Тут у нас давно лежит заявка на ремонт канализации в здании радиостанции в Английском парке. Все руки не доходили. Надо срочно заявку выполнить. Поработаешь в субботу. Двойную оплату гарантируем.

— Хорошо, эфенди. Я завтра прямо с утра…

— Э-э, нет, не торопись. Там люди работают, а ты будешь стучать своими ключами. Лучше там появиться часов в семь вечера. Не раньше. Ты меня понял?

— Конечно, эфенди. Ровно в семь.

— Вот тебе заявка. Не забудь документы, там строгий пропускной режим. А в понедельник». Получишь плату за сверхурочные часы.

— Спасибо, эфенди. Я так вам благодарен.

— Ладно, ладно. И прощай.

Сытно пообедав в дешевой харчевне, он неспешно отправился в «Босфор». У стойки его почтительно приветствовал хозяин клуба и вежливо попросил подняться на второй этаж, «в комнату к эфенди Джакыру». Удивляясь про себя такой высокой чести — Джакыр никогда не приглашал его к себе в свои покои, — Кючюк-оглу так же неспешно поднялся по лестнице и осторожно постучал в дверь.