Эрл Гарднер - Сбежавшая медсестра

– Вы катались на катере с ним вместе?

– Нет. Кроме Раймона, с ним, по-моему, не плавал никто. Доктор Малден забрасывал якорь где-нибудь в тихом месте и рыбачил. В это время я отбивала атаки пациентов. Отлучался он на день, не больше. Единственные выходные дни, которые он себе выкраивал в своем жестком графике.

– Ладно, оставим это, – сказал Мейсон. – Значит, вы лично тоже пользовались деньгами из сейфа в клинике?

– Я не считаю это кражей, – заметила Глэдис Фосс. – По сути я была компаньоном доктора Малдена, фактическим партнером. Он состоял в браке с женщиной, которую не любил. И его связь со мной являлась... если хотите, формой сотрудничества!

– Как долго продолжалась ваша связь?

– Три года.

– Почему он не пытался развестись со своей женой?

– Стефани не собиралась давать ему развод, зачем ей терять гарантированные деньги? Но если бы до этого дошло, на бракоразводном процессе она обобрала бы его до нитки.

– Зато появилась бы возможность начать биографию с новой страницы, и...

– В его-то годы... Есть еще одна деталь, о которой Стефани не знала, а если бы знала, доктор Малден, возможно, жил бы поныне.

Мейсон вопросительно посмотрел на медсестру.

– Доктор Малден был обречен, он страдал сердечной недостаточностью. Едва ли не все врачи, работающие с такой же самоотдачей, обречены в зрелом возрасте на болезни сердца. Это чуть ли не профессиональный недуг.

– Выходит, не такой уж безоблачной была жизнь доктора Малдена, не такой уж счастливой?

– Многие ли врачи счастливы? – горько усмехнулась она. – Они жертвуют личным счастьем во имя всеобщего блага. Да, они добиваются относительной материальной независимости. Но какой ценой? Ценой собственного здоровья и изматывающего труда.

– Все-таки я хотел бы вернуться, к сейфу в клинике доктора Малдена.

– Доктор Малден не возражал. Пусть по ведомостям получаешь в точности такое же вознаграждение, как и все другие медицинские сестры во всех других клиниках, бери из кассы столько денег, сколько тебе необходимо, примерно так говорил он мне.

– Вы брали деньги под расписку?

– Нет, если бы мне захотелось, я взяла бы прямо из кассы.

– И сколько?

– Не имею ни малейшего представления, мистер Мейсон.

– С юридической точки зрения подобная ситуация весьма двусмысленна.

– Что вы хотите сказать?

– Предоставляя вам неподотчетные деньги, доктор Малден обязан был взимать с них налоги в пользу государства.

– А если я брала их без его ведома?

– Тогда это уже воровство.

– И что дальше?

– Вас задержат и предадут Суду.

– Кто предаст меня Суду?

– Окружной прокурор.

– А от кого будет исходить иск?

– Мне кажется, исходя из ваших же слов, что Стефани Малден охотно поставит подпись под таким иском.

– Стало быть, мне могут предъявить обвинение в хищении. А как быть с доказательствами?

– И впрямь, нелегкая задача для окружного прокурора, – улыбнулся Мейсон.

– Вот именно.

– Конечно, ваше признание в разговоре со мной...

– Я вам ни в чем не признавалась.

– Нет, вы признались, что брали деньги из кассы.

– Я всякий раз говорила «если». Пользовалась сослагательным наклонением.

– Я заметил.

– Но ведь таким способом я могу обезопасить наследство и репутацию доктора Малдена, верно?

– Ценой собственной репутации, вас ведь могут обвинить в бегстве от правосудия.

– В каком бегстве? Кто меня преследует? И за что?

– Это не мое дело.

– Вы адвокат Стефани Малден, так?

– Да.

– И поэтому считаете ее во всем правой и безукоризненной?

– Вовсе нет. Я защищаю ее интересы. Только и всего.

– Вот и предъявляйте от ее имени права на наследство. Когда вас потревожит налоговая инспекция, напомните Стефани Малден, что я по-крупному играю на скачках.

– У нее потребуют доказательства.

– Вы умеете разговаривать людей, – улыбнулась она. – Я даже сама подскажу вам доказательства. Рей Шпенглер держит табачную лавку на углу Седьмой улицы и бульвара Клифтона. Он – букмекер. У него я и делала ставки. Сотни ставок на тысячи долларов.

– И как вы себе представляете эту картину? – усмехнулся Мейсон. Являются налоговые инспекторы к мистеру Шпенглеру и спрашивают, не букмекер ли он? А он им отвечает, что конечно, именно так он и зарабатывает на жизнь. И, в частности, много тысяч долларов принял из рук Глэдис Фосс, той самой, что работала медицинской сестрой в клинике доктора Саммерфилда Малдена. И что он, конечно, сожалеет, что преступил закон, но как не сознаться, когда об этом просят хорошие люди?

– Все произойдет совсем не так, – ответила Глэдис Фосс. – Два месяца назад Рея Шпенглера арестовали и оштрафовали за букмекерство на тысячу долларов. Рей даст справку о ставках.

– А что тогда будет с вами? – поинтересовался Мейсон.

– Ради Стефани Малден я и пальцем бы не шевельнула, – с горечью сказала Глэдис Фосс. – Но речь идет о памяти доктора Малдена. Нельзя допустить, чтобы налоговые инспекторы обнаружили его прегрешения против законности. Ради этого я готова пожертвовать чем угодно. Да, чем угодно.

– Если вы сумеете исповедоваться на Суде в проступках, которых не совершали, чтобы оградить от посягательств память доктора Малдена, которого любили... Что ж, это могло бы опрокинуть в глазах присяжных любые обвинения.

– Тем более, что им не под силу доказать, будто я взяла из кассы какую-нибудь конкретную сумму.

– Из показаний букмекера станет ясно, что на скачки вы тратили куда больше денег, чем зарабатывали.

– На несколько тысяч больше.

– И как же тогда?

– Но я и выиграла за последние месяцы несколько тысяч. То есть, инспекторы окончательно запутаются и ничего серьезного предпринять против доктора Малдена не сумеют? Не так ли?

– Такой вариант возможен, – медленно произнес Мейсон, вглядываясь в лицо медсестры.

– Тогда все в порядке, – сказала она и встала с кушетки. – Сегодня у меня был очень трудный день, и я хочу спать, мистер Мейсон.

Она недвусмысленно вышла из гостиной и отворила наружную дверь.

– Было очень приятно познакомиться с вами, мистер Мейсон.

– Я хотел бы вас еще кое о чем спросить....

– В другой раз, мистер Мейсон. Я сказала вам все, что хотела бы сказать и даже, наверное, больше. Передайте Стефани Малден, что ей не о чем беспокоиться. Сообщите ей, что ради любви к человеку, которого она ненавидит, я пожертвую своим добрым именем. Скажите ей, что деньги из кассы доктора Малдена расхищала я.

– Вы не могли бы что-нибудь добавить о Раймоне Кастелло? – спросил Мейсон уже у наружной двери.

– Отправляйтесь к нему, и сами увидите, что он за человек. Вы прекрасно умеете вызывать людей на откровенность, мистер Мейсон. Вполне вероятно, что шофер ответит на ваши вопросы. Порасспрашивайте его о своей клиентке. Если вам удастся разговорить его, как только что меня, у вас будет достаточно поводов для размышлений.