Дороги авантюристов, или Загадочная яхта лорда Гленарвана - Виктор Павлович Точинов

на бульваре Сен-Жермен, где располагалась штаб-квартира общества. Если приглядеться к французским географам в индивидуальном порядке, картина совсем иная: в глазах рябит от мундиров, эполетов, шпаг.

Илл.7. Французские путешественники и исследователи. Слева направо: Дудар де Лагре, Франсис Гарнье, Жан Тийо.

Присмотримся к бравым французским офицерам, изображенным на илл. 7.

Эрнест Дудар де Лагре (слева). Исследователь Индокитая, причем не только разведчик, но и успешный дипломат: вел переговоры с камбоджийским королем о принятии протектората Франции. Камбоджа приняла протекторат в 1864 году, а сам де Лагре погиб четыре года спустя, исследуя течение Меконга.

Мари Жозеф Франсис Гарнье (в центре), помощник де Лагре, продолживший и завершивший его дело. По результатам исследований был составлен план кампании, и Гарнье руководил в ней отрядом, захватившим Ханой. Позже взял еще несколько крепостей, но в 1873 году погиб в бою с китайскими бандитами (в те годы север современного Вьетнама контролировали выбитые из Китая остатки повстанцев-тайпинов, промышлявшие контрабандой и откровенным бандитизмом). Было Гарнье всего 34 года.

Жан Огюст Мари Тийо (справа) исследовал Центральную Африку, Сахару, среднее течение р. Нигер. В своих странствиях остался жив и завершил карьеру в звании бригадного генерала. А Нигер стал со временем французской колонией.

Еще один французский офицер, Камиль-Антуан Кальер, получил золотую медаль Парижского географического общества за исследование Ближнего Востока: Ливана, Сирии, района Мертвого моря. Этот географ поднялся по армейской лестнице еще выше, стал дивизионным генералом. И, разумеется, в 1860 году состоялось французское военное вторжение в Сирию, а позже, уже в двадцатом веке, и Сирия, и Ливан стали подмандатными территориями Франции (существовала такая поздняя форма колонизации, когда экспансия производилась с благословения Лиги Наций).

Но самую блестящую военную карьеру сделал французский географ, о котором стоит рассказать чуть подробнее.

* * *

Один из самых почитаемых во Франции героев Первой мировой войны — генерал Жозеф Симон Галлиени. К ее началу он был стар, болен, находился в отставке, — но вернулся в строй и был назначен военным губернатором Парижа.

Пост этот считался почетным, но тыловым, никто не ждал, что немцы прорвутся к Парижу. Однако они прорвались и начали маневр на окружение.

В ходе боев на дальних подступах к столице Галлиени сделал то, что никто до него не делал: конфисковал несколько сотен парижских такси и перебросил на них к фронту дивизию, только что прибывшую из Африки.

Удар свежих полков, к тому же получивших неплохой боевой опыт в колониальных кампаниях, сыграл роль соломинки, ломающей спину верблюда. Случилось так называемое «чудо на Марне»: немцы отступили, Париж был спасен.

Галлиени получил всефранцузскую славу спасителя столицы и крестного отца моторизованных войск. Правительство отметило его заслуги, назначив на пост военного министра. А позже, уже посмертно, генералу было присвоено звание маршала.

Илл.8. Генерал Галлиени, национальный герой Франции.

Но для нашего расследования интересен другой факт из биографии Галлиени: в молодости будущий генерал и министр (в чине лейтенанта, затем капитана) путешествовал по Африке, исследовал территории современных Мали и Чада, чуть не погиб в стычке экспедиции с воинами племени бамбара, сумел склонить короля Сегу к заключению очень выгодного для Франции договора… Наверное, отчеты в Парижское географическое общество отправлял. На бульвар Сен-Жермен, секретарю Паганелю.

Кто угадает, не гугля, колониями какой страны стали позже Мали и Чад?

* * *

Не стоит думать, что только во Франции исследованиями дальних стран занимались географы в погонах в видах грядущей колонизации.

Когда учредили Лондонское Королевское географическое общество, в состав его участников сразу же вошли 93 офицера, из них 50 армейских и 43 морских. А главой британских географов был избран министр по делам колоний лорд Гоудрич.

И в России наблюдалась схожая картина. Наш известнейший географ Пржевальский, член Императорского Русского географического общества (ИРГО) с 1864 года, — кадровый военный, дослужился до генерал-майора.

Не менее известный путешественник и исследователь, не просто член, а даже вице-председатель ИРГО, Семёнов-Тян-Шанский, — состоял на гражданской службе. Однако первое образование получил в школе гвардейских подпрапорщиков и юнкеров, то есть был человеком, армии не чуждым.

Арсеньев, член ИРГО, исследователь Дальнего Востока, прославившийся, кроме научных работ, книгой о Дерсу Узала, — кадровый военный, подполковник.

И это только самые известные наши географы, чьи имена у всех на слуху.

* * *

Можно ли допустить, что и у Жака Паганеля дома в шкафу висел военный мундир с эполетами, например, полковника?

Однозначно такое утверждать нельзя. Да, Парижское географическое общество было весьма военизированной организацией. Но и штатских географов в рядах ПГО числилось немало. Только это ничего не меняло, все равно собранная ими информация попадала в распоряжение Генерального штаба.

Порой копилку знаний человечества о планете пополняли весьма колоритные персонажи.

Например, Жак Брун, также известный как Антуан Ролле. Авантюрист из авантюристов, он скупал у африканских племен верховьев Нила слоновую кость под видом «мусульманского купца Якуба». При этом состоял членом Парижского географического общества, присылал туда отчеты о посещении мест, где ни один европеец не мог появиться без громадного риска быть убитым. И пусть погоны Брун не носил, кем его считать, как не законспирированным разведчиком?

Еще один представитель торговцев-авантюристов, Андреа Дебоно. Тоже нажил состояние на торговле слоновой костью, владел флотилией из нескольких кораблей, организовал небольшую частную армию из негров и белого отребья разных наций, что позволяло ему не притворяться мусульманином, действовать с позиции силы, забираясь в дебри, где одинокие европейцы-путешественники жили недолго и умирали мучительно. Подозревали, что Дебоно грешит работорговлей, однажды британские власти арестовали его по этому обвинению, но в суде доказать вину не смогли и выпустили.

Андреа Дебоно в Парижском обществе не состоял. Отчеты не писал, путевые заметки не вел. Его интересовала лишь прибыль, получаемая в ходе путешествий. Отчеты на бульвар Сен-Жермен отправлял неприметный человек из