Александр Омильянович - В Беловежской пуще

«Ленцке» все это видел. Несколько раз он выходил в туалет в садике перед домом, чтобы проверить, так ли все идет, как он задумал. Результаты проверки оказались удовлетворительными, даже лучше, чем он предполагал. В разгар вечера он вышел из зала, где продолжалось веселье, посмотрел на дремавшего дежурного и почти бегом помчался в свою комнату...

Когда майор Ольшевский получил сообщение, что «Ленцке» покинул здание отдела и быстро помчался в город, он вмиг «отрезвел». Поправил обмундирование, проверил в кармане пистолет, забежал в свою рабочую комнату и поднял трубку полевого телефона. Ему ответил старший контрольного пункта.

— Операция начата! Действовать в соответствии с планом, — отдал ему короткий приказ майор.

По очереди докладывали по телефону остальные старшие оперативных групп и получали дополнительные указания. Одновременно наблюдатели, размещенные на пути к квартире «Ленцке», по телефону доложили, что он прибыл домой и в данный момент находится у себя в комнате.

А полковник Губарин и остальные офицеры продолжали веселиться в зале, где проходил торжественный ужин. Майор Ольшевский, отдав распоряжения, возвратился за стол и шепнул полковнику:

— Все идет в соответствии с планом. Хорошо прислушивайся к звукам наверху. Через несколько минут он будет в ловушке. Продолжайте веселиться, чтобы он не заметил моего отсутствия! — И майор быстро помчался на второй этаж.

В напряжении ожидал он телефонного звонка и докладов с мест. Не прошло и пяти минут, как раздался треск телефона. Быстро схватив трубку, он услышал:

— Идет с еще одним человеком в сторону расположения отдела...

Майор Ольшевский сразу же скрылся в кабинете полковника Губарина.

В это время «Ленцке», покинув свою квартиру, шел вместе с каким-то «советским офицером», у которого через плечо висел автомат. Глаза наблюдателей следили за каждым их шагом. Оба диверсанта шли быстро, по пути неизвестный офицер задержался на одной из улиц, а «Ленцке» быстро направился в здание отдела. Карманы его куртки и брюк сильно оттопыривались.

Караульный, сидевший на лавке перед входом, напевал «Катюшу» и даже не обратил внимания на идущего. «Ленцке» свободно вошел в особняк, заглянул через приоткрытую дверь в комнату, где «подвыпившие» офицеры пели песни, как кот, прошмыгнул на второй этаж и задержался перед дверью кабинета полковника Губарина. В коридоре стояла тишина. Минуту он прислушивался, потом вынул ключ, торчащий в замке, и нажал на ручку. Дверь бесшумно открылась. «Ленцке» вошел, закрыл за собой дверь на ключ. Он был у цели...

В комнате царил полумрак. Через отверстия, специально проделанные в шкафу, стоящем в углу кабинета, Ольшевский следил за каждым его движением...

Диверсант на цыпочках подошел к сейфу, вынул из кармана магнитную мину и установил взрыватель. Раздался металлический щелчок, и мина прилипла к стали. Затем «Ленцке» вынул из кармана зажигательный снаряд, какой-то миг манипулировал с ним, потом стал на колени и поместил его под столом. Две мины он оставил для зала, где проходил праздничный ужин.

Он уже поднимался с колен, когда с шумом распахнулись дверцы шкафа и майор Ольшевский бросился на «Ленцке».

Это было настолько неожиданно, что диверсант на миг растерялся. Однако он быстро пришел в себя и отчаянно попытался освободиться, стараясь выхватить из-за пояса пистолет. Ольшевский зажал его своими руками, как тисками, чтобы обезоружить. Но «Ленцке» оказался сильным противником.

Они покатились по полу. Раздался шум упавших кресел, стола, звон разбитого графина. В комнате были слышны только громкое тяжелое дыхание и проклятия.

В этот момент в коридоре раздался топот, стук в дверь. Но двери были закрыты. Их сорвали с петель, и в комнату вбежали полковник Губарин с пистолетом в руке, а за ним группа офицеров. Включили свет. Несколько человек схватили диверсанта и обезоружили его.

— Товарищи... сейф заминирован... стол тоже... Сейчас возможен взрыв... — тяжело дыша, проговорил майор Ольшевский, вставая с пола.

Полковник Губарин оторвал магнитную мину от сейфа и швырнул ее через открытое окно в сад, а капитан Воробьев в этот момент осторожно извлек из-под письменного стола и обезвредил зажигательную бомбу. «Ленцке» стоял около стены бледный и растрепанный, а перед ним с пистолетами в руках стояли офицеры.

В это время трое офицеров шли по улице от здания отдела. Едва держась на ногах, они напевали «Темную ночь». Диверсант в форме советского офицера не спеша шел им навстречу. Автомат он держал на правом плече, чтобы быть готовым в любой момент открыть огонь. Он хотел обойти идущих навстречу офицеров, однако те направились прямо на него, а один из подгулявших крикнул:

— Эй, приятель, может, вместе повеселимся? Хотим выпить с тобой в честь Первого мая!

Фашист отвернулся от них, но те уже поравнялись с ним, и тогда один из офицеров стремительным движением схватил диверсанта за руки, а остальные двое бросились на него. Через несколько секунд фашист был обезврежен...

В кабинете полковника Губарина начался допрос «Ленцке». Майор Ольшевский, еще не остывший после недавней схватки с диверсантом, стоял перед ним и задавал вопросы. Фашист упорно молчал.

— Слушай, «Ленцке», — медленно, выразительно говорил майор. — Если укажешь нам дорогу к бункеру в пуще, где скрываются твои соучастники, военный суд примет это во внимание. Слышишь?

«Ленцке» с ненавистью посмотрел на майора. Он наверняка понял, что именно этот человек подготовил для него ловушку, в которую он так неосторожно попал. Неожиданно он резко рванулся из рук державших его офицеров, пытаясь зубами поймать борт пиджака, но его тут же схватили за горло.

— Немедленно раздеть его, — приказал Ольшевский. — У него есть яд.

С немца быстро сняли одежду и тщательно осмотрели ее. В углу бортов пиджака были вшиты ампулы цианистого калия.

В этот момент в кабинет, запыхавшись, вбежал один из офицеров и доложил:

— Товарищ полковник, поймали и другую птичку!

— Хорошо, молодцы! Где он?

— Уже здесь.

— Отлично! Этого, — указал он на «Ленцке», — стеречь как зеницу ока! Идем, Ольшевский, поговорим с тем.

Майор и полковник вышли в соседнюю комнату, где находился бандит, взятый на улице. Ольшевский посмотрел на его мундир и документы, лежащие на столе.

— Товарищи, ведь у этого фашиста обмундирование и документы лейтенанта Забелина, который несколько недель назад исчез при таинственных обстоятельствах. Это же убийца! — Он чуть не бросился на немца с кулаками, однако быстро взял себя в руки и срывающимся от злости голосом спросил: — Где ваше убежище в лесу? Это единственное, что я хочу сейчас от тебя узнать. Если покажешь это укрытие, не расстреляем тебя, а отправим в лагерь для военнопленных.