Евгений Коковин - Морская школа

Мы проводили Матвеева до реки Кузнечихи.

– Через пять дней вернемся, – сказал он на прощанье. – Обязательно приходите. Жалко, сейчас времени нет.

– Мы уже скоро учиться будем, в морской школе, – горделиво сказал Костя. – И Илько вместе с на­ми. А сейчас готовимся.

– Это хорошо! Будете моряками, может быть, еще плавать вместе придется. Ну, всего доброго!

Матвеев ушел. Я долго смотрел ему вслед. Он был совсем небольшого роста, но широкая спина и могучая шея выдавали его немалую физическую силу. Недаром он работал кочегаром, а дело это, как мы знали, было очень нелегкое.

Вернувшись домой, мы сразу же решили готовиться к занятиям в морской школе. Костя сказал, что подго­товку нужно проводить, как в настоящей школе.

– Я буду преподавателем математики и физики, Димка пусть обучает русскому языку, а Гриша – хи­мии. На уроке математики ты, Дима, и ты, Гриша, бу­дете, как и Илько, учениками, а на русском я буду учеником. Согласны?

– Согласны, – сказал я. – Только Илько тоже пусть будет преподавателем. Пусть он обучает нас ри­сованию.

– Правильно, Илько будет преподавателем по ри­сованию.

Костя где-то раздобыл осколки разбитой алебастро­вой игрушки-собаки. Этими осколками мы писали, по­жалуй, не хуже, чем мелом. Классной доской служила дверь, снятая с погреба.

Первый урок – урок математики – прошел благо­получно, если не считать маленькой неприятности с Гришей. В середине урока ему вдруг наскучило си­деть смирно и слушать объяснения Кости. Он сделал из бумаги хлопушку и оглушительно выстрелил.

– Осокин, – строго сказал Костя, – выйди!

Гриша посмотрел на улицу – там ребята играли в «чижика» – и вышел. На уроке русского языка слу­чилась подобная же история. Только я не выпроважи­вал Гришу из класса, а он сам обратился ко мне:

– Дмитрий Николаевич, позвольте выйти!

– Не пускай, – сказал Костя. – Ему хочется в «чижика» поиграть.

– Да, а если у меня живот болит, – жалобно воз­разил Гриша.

Минуту спустя он уже размахивал на улице лопат­кой, обороняя от «чижика» вычерченный на земле котел.

Зато на уроке химии Гриша вел себя как самый строгий учитель. Однажды он даже хотел поставить Костю голыми коленями на мелко раздробленные кам­ни. Раньше так наказывали учеников. Но Костя вос­противился, сказав, что теперь не царское время и что Советская власть телесные наказания в школах запре­тила. Гриша, конечно, и сам знал, что таких наказаний теперь нет.

– А стоило бы тебе постоять, – сказал он, прика­зав Косте сесть на место. – Плохо, Чижов! Нужно быть на уроках более внимательным!

Косте пришлось промолчать: ничего не поделаешь, Гриша сейчас – преподаватель. Но Гриша, объясняя урок, сам так запутался в формулах, что потом мы все вместе не смогли распутать. В конце концов «препода­ватель» сказал:

– А ну их, эти формулы! Я вообще терпеть не могу всякую химию.

Самым прилежным учеником был Илько. Он стара­тельно решал примеры, писал сочинения, заучивал фор­мулы. И отметки у него неизменно были отличные.

Наш «класс» просуществовал несколько дней. Гри­ша получил от своего брата увеличительное стекло и занялся изготовлением проекционного фонаря.

– Некогда, – отмахивался он, когда мы его звали на уроки. – Лучше приходите сегодня к нам в сарай. Будут туманные картины. Не хуже, чем в кинемато­графе.

Но Илько продолжал приходить к нам, и мы помо­гали ему готовиться в морскую школу. У него была удивительная память, и сам он учился с таким рвени­ем, какого, пожалуй, мы с Костей никогда не знали.

– Ты, Илько, уже нас обгоняешь, – сказал как-то Костя. – Мы таких примеров еще не решали. Наверно, ты станешь профессором или изобретателем.

Илько улыбнулся:

– Я изучу все-все… – произнес он мечтательно. – Стану ученым и поеду в тундру учить людей жизни. – Он подумал и добавил: – Новой жизни, какой в тундре еще никогда не было.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Наступило первое сентября. И мне, и Косте было очень хорошо известно, что уроки начнутся ровно в во­семь часов. Мы терпеливо ожидали этого дня и этого часа несколько лет, но в день начала занятий, чуть попозднее восхода солнца, наше терпение лопнуло.

Мы явились в школу, по крайней мере, часа на два раньше. Двери были заперты, и нам пришлось сидеть и ожидать на крылечке.

Над Соломбалой стояло обычное утреннее безмол­вие. Только откуда-то издалека, со стороны Северной Двины, слышался глухой перекатный гул землечерпал­ки да в густой березовой листве надрывалась в пере­ливчатом щебетании неугомонная чечетка.

Вскоре к школе стали подходить и другие ребята. Это тоже были новички. Все они держались робко и не­уверенно. Многих из них я знал – раньше они не были такими скромниками и тихонями. Наконец двери отво­рились, и мы, сняв кепки и фуражки, прошли полутем­ным коридором в небольшой зал. Посидели на деревян­ных скамейках – наскучило.

– Что-то Илько долго нет, – сказал Костя. – Пой­дем посмотрим, что в этих комнатах.

Он осторожно отворил дверь. Это была классная комната, но в ней вместо парт мы увидели обыкновен­ные столы, расставленные в два ряда.

На широком подоконнике стояла какая-то машина, поблескивавшая полированной сталью и медью.

– Это что? – спросил я шепотом.

– Обыкновенная паровая машина, – ответил Кос­тя с таким равнодушием, словно он перевидал паровых машин несметное множество.

Я видел машины на пароходах, когда чистил котлы, но они были немножко не такие.

– А она работать может?

– В разрезе – как же она будет работать! – Кос­тя повернул маховичок. – Видишь, поршни движутся. Это для наглядности, чтобы понятнее было. По ней бу­дем изучать настоящие машины.

На полу лежали детали. По большим размерам мож­но было определить, что эти детали от настоящих пароходных машин. На стенах висели чертежи. Но что на них было изображено – об этом не мог сказать и Костя.

Вернувшись в зал, мы увидели Илько. Он уже посе­лился в общежитии морской школы. Это общежитие было устроено для приезжих ребят.

Прозвенел звонок. Мы вошли в классную комнату и расселись за столы. Начальник школы Алексей Пав­лович Смольников, поблескивая очками и медными пуговицами, прохаживался между столами.

Когда все стихло, он подошел к преподавательскому столу и сказал:

– Итак, товарищи, мы приступаем к занятиям в морской школе. Советскому морскому флоту нужны квалифицированные машинисты и механики. Вы стане­те такими специалистами, если будете учиться стара­тельно, с любовью. Иногда вам, может быть, будет не­легко, но не пугайтесь трудностей, смелее и настойчи­вее преодолевайте их. Советский моряк должен быть смел и настойчив! Учить вас будут опытные педагоги и инженеры. У нас есть хорошие учебные мастерские, где вы будете проходить производственную практику. Как видите, Советская власть и большевистская партия позаботились о том, чтобы у вас были все условия для учебы. – Алексей Павлович оглядел группу и весело добавил: – Поздравляю вас, будущие моряки, и же­лаю вам успешно учиться! Сейчас будет урок русского языка.