А. Лукин - Чекисты. Книга первая

Когда оба они прошли мимо окон и скрылись за кустами, Шаворский вполголоса выматерился.

— …Тупицу прислали! Я Рахубе говорил, что с этими щирыми хохлами не сговоришься. Готовы продаться кому хотите: немцам, полякам, черту, дьяволу, — лишь бы не с нами! От иностранных союзников они со временем откупятся, а от нас нет, шалишь!.. А! В конце концов холера его забери, этот повстанком! Начнут вместе с нами, и ладно: с паршивой овцы хоть шерсти клок. Когда-нибудь посчитаемся! К счастью, свет на них клином не сошелся. Я еще Нечипоренко приберег!

Как бы мимоходом Алексей спросил:

— Нечипоренко? Это еще кто?

…Знал он эту фамилию, хорошо знал!

Ранней весной в лесных трущобах за городом Балтой объявился новый претендент в “народные вожаки” — атаман Заболотный, один из самых лютых политических бандитов, каких когда-либо знали одесситы. В короткий срок кровавые следы его банды исчертили северные районы губернии, захватывая по временам и уезды Подолии и Николаевщины.

Степан Нечипоренко был ближайшим другом и помощником атамана. Оба имели когда-то чин полковника в армии Петлюры, вместе сколачивали банду, и для многих было неожиданностью, когда разнесся слух, что Нечипоренко оставил своего дружка и куда-то исчез. Поиски его, насколько было известно Алексею, ни к чему не привели. Но было ясно, что рано или поздно и этот бандюга еще даст о себе знать. Гадали только, где, в каком степном захолустье объявится он с новой бандой…

Шаворский напомнил:

— Нечипоренко — соратник Заболотного. Помог ему встать на ноги, сейчас под Тирасполем сбивает свою организацию. Крепкий мужик, злой. С таким можно сговориться. Я еще поучу этих тупоголовых “запорожцев”, как надо работать!

Сцепив руки за спиной, он забегал по комнате, остановился возле окна и несколько минут о чем-то размышлял, с ожесточением грызя верхнюю губу. Кончик его хрящеватого носа шевелился, придавая ему сходство с хищным, вынюхивающим что-то зверьком.

— Вот что, Седой, придется вам совершить небольшое путешествие: поедете в Тирасполь! — сказал он, поворачиваясь к Алексею.

— Зачем? — спросил Алексей как можно простодушнее.

— Мне надо встретиться с Нечипоренко. Вы найдете его и договоритесь, где и как…

Алексей потер ладонью щеку.

— А Рахуба? Вдруг кто-нибудь приедет?

— Поездка займет не больше четырех—пяти дней. К тому же остается ваш дядя Золотаренко. Словом, надо ехать. У меня сейчас все люди заняты. Кроме вас, послать некого. Кстати, есть попутчик. Вы видели девушку?

— Да.

— Она живет в Тирасполе, поедете с нею.

— Это наш человек? — деловито осведомился Алексей.

— Вполне! Во всем, что касается большевиков, непримирима до фанатичности. Дочь одного харьковского чиновника-монархиста, красные взяли его к ногтю. Скрывалась в деревне под Харьковом, но там оставаться ей было опасно. Мы пристроили ее учительницей в Тирасполь, сообщили Нечипоренко. Сейчас он прислал ее с поручением достать пишущую машинку с украинским шрифтом: раздобыл стеклограф, хочет прокламации выпускать с грифом украинских националистов: “З рук до рук, з хаты до хаты”. Машинку мы достали, вы ее захватите с собой. Пароль такой: надо подвязать брюки веревкой с узлом на левом боку. Спросить, нет ли сапожных головок для продажи. Когда ответят: “Есть. Как понесете?” — показать веревку. Для встречи предложите село Нерубайское, у священника: он наш. Пусть Нечипоренко сам назначит пароль. Кроме того, передайте, что он сможет увидеть там кое-что такое, что его, несомненно, заинтересует.

— Ясно, — сказал Алексей.

Шаворский поднялся со стула и, подойдя к окну, негромко позвал:

— Галина, зайдите.

Стуча деревянными подошвами, в комнату вошла девица в марлевой блузке.

— Это Седой, — сказал Шаворский. — Вы его уже видели.

Она вскользь глянула на Алексея и села на сундук.

— Дело вот какого рода. Седой поедет вместе с вами, поможет дотащить то, о чем мы с вами говорили; это довольно тяжелая вещь. Вы, в свою очередь, поможете ему встретиться с Нечипоренко: Седой уломает его приехать для переговоров в Одессу. — Девица удивленно расширила глаза, и Шаворский пояснил: — Я бы все это поручил вам, но, лучше, если поедет специальный порученец: атаман любит, чтобы к нему проявляли уважение. Вы поняли меня?

Она кивнула.

Алексей искоса присматривался к своей будущей спутнице. Она была по-своему красива: глаза широко расставлены, прямой нос, пушок над губой. Портил ее рот: небольшой, сжатый, с опущенными уголками губ, он придавал ее лицу недоброе, даже, пожалуй, жесткое выражение.

— “Ундервуд” доставят сюда к десяти часам, — говорил Шаворский, — ночью сможете выехать. Идите, Седой, готовьтесь к отъезду. Не забудьте о веревке для пояса.

Через окно было видно, как из кустов вылез возвратившийся хозяин. Шаворский окликнул его:

— Все в порядке?

— Все. Вас тоже проводить?

— Я спать буду, — сказал Шаворский, — ночью не удалось. Постели на чердаке, где в прошлый раз. Седой, через порота не ходите, лучше по берегу.

Золотаренко не было дома. Алексей успел написать подробный рапорт и десятки раз перемерить шагами кухню, прежде чем тот наконец явился. Алексей велел, не теряя ни минуты, доставить рапорт в ЧК.

Через час Золотаренко принес ему наспех нацарапанную записку от Инокентьева:

“За Киев спасибо. В Тирасполе свой в трактире “Днестр” у вокзала в 3 часа дня, белый пакетик накрест синей тесьмой. П. дайте карандаш адрес записать, О. пишите угольком. Кр. случай — УЧК Недригайло, привет от Максима. Держи в курсе. В.И.”.

Понимать это надо было так: поезжай, разбирайся и решай на месте, что делать, так как встретиться не удастся. О Нечипоренко уже известно. В Тирасполь направлен наш разведчик, которого в три часа дня можно встретить в привокзальном трактире. При себе он будет иметь бумажный пакет, накрест перевязанный синей тесьмой. “Дайте карандаш” и “пишите угольком” — это пароль для него и отзыв. В случае крайней необходимости обратиться за помощью к председателю уездной ЧК товарищу Недригайло, передав ему “привет от Максима”.

— Откуда они знают о Нечипоренко? — спросил раздосадованный Алексей.

— Чудак! Думаешь, ты у них один?..

Итак, ехать приходилось без предварительной разработки. План мог быть только такой: выманить Нечипоренко на свидание с Шаворским в село Нерубайское, что в двенадцати-пятнадцати верстах от Одессы, а там уж решать, что делать дальше.

В десятом часу вечера Алексей вернулся к Резничуку.

Все уже было готово к отъезду. Галина, одетая по-дорожному, в белой ситцевой косынке и чистенькой деревенской поддевочке, выслушивала последние наставления Шаворского. На сундуке стоял большой “Ундервуд”. Это была старинная машина, без футляра, с отдельными комплектами заглавных и простых букв. Ее обернули дерюгой, чтобы не выпирали углы, и засунули в мешок, Шаворский увел Алексея в соседнюю комнату и еще раз напомнил, куда и к кому надо пригласить Нечипоренко.