Алекс фон Берн - База-500. Смертельная схватка

— Откуда знаете, что там минные заграждения? — спросил Коровин.

— Во — первых, мины нащупали, — все — таки я офицер, а не призывник — первогодок, — сдержанно улыбнулся я. — А во — вторых, немцы предупредительно расставили надписи для своих «Ahtung! Minen!» Мины доставать не рискнули: у немцев есть такая штука, прибор неиз- влекаемости. Наверное, слышали? А настоящих саперов среди нас нет. Рис — ковать не стали. Да и ради чего? Нам этот объект был не интересен, нам до своих надо было добраться.

— Хорошо, майор, больше вас не задерживаю, — ответил Коровин.

— Товарищ командир, у меня еще одна просьба, — изображая нерешительность, сказал я.

— Что — то много у вас просьб накопилось, майор, — с усмешкой заметил Коровин. — Впрочем, слушаю вас.

— Мои ребята без дела киснут. Ну, сколько можно картошку для детей копать?! Прошу вас: дайте нам задание.

— Хорошо, майор. Будет вам задание. Идите!

9 сентября 1942 года, Вайсрутения,

резервная база отряда «Дядя Вова»

— Ну что скажешь? — спросил Федорцов.

— А то скажу, что надо тебе по маршруту отправляться, — отозвался Коровин. — Бери людей, сколько нужно, и вперед! Готовь контрольные точки, пункты сбора и все прочее. Короче, по нашему плану. Выйдешь в район объекта, определишь подходы, систему охраны. Все, как положено. На все даю тебе две недели.

— Две недели?! — поразился Федорцов. — Мы что, на экспрессе туда поедем?!

— Времени нет! — жестко ответил Коровин. — Возьми хороших ходоков, крепких и выносливых бойцов. Кровь из носу, но маршрут нам подготовь! Ждать нельзя: Москва торопит.

— А что с Петерсоном?

— А что с Петерсоном? — отозвался эхом Коровин.

Коровин налил в кружку крепкой заварки из брусничных листьев и сделал большой глоток. Поморщился и продолжил:

— Москва подтвердила, что перечисленные нами люди находятся в списках личного состава РККА. Личное дело Петерсона пока не нашли, определенно известно только, что был такой офицер в штабе 24–го корпуса. Проблема в том, что документы корпуса попали в руки немцев, так что материалы личного дела майора Петерсона могут быть известны немцам. Вот если бы нюансы биографии, а еще лучше фотографию… Короче, будем пока считать, что он на доверии. Ясно? Давай, готовь разведгруппу и отправляйся в Беловежскую пущу!

От первого лица: Генрих Герлиак, 23 сентября 1942 года,

Вайсрутения, резервная база отряда «Дядя Вова»

— Задача простая, — сказал Коровин, расстилая потертую на сгибах карту. — Выдвигаетесь к железной дороге вот в этом месте, закладываете заряд, производите подрыв эшелона. Заряд вам знаком, это наша обычная «рапида». Охраны на этом участке практически никакой, поскольку диверсий там еще никто не производил. Вашу группу я усилю четырьмя надежными людьми во главе с Инютиным. Вопросы?

С «рапидой» все ясно: три килограмма двести граммов тротила, детонатор срабатывает от замыкания колесом паровоза, взрыв вырывает около погонного метра рельса. Все это я видел на тренировочном занятии в партизанском лагере.

— Немцы в этом районе проводят карательную операцию, — заметил я. — Что делать, если мы на них наткнемся?

— Отстреливаться и уходить. И ни в коем случае не в сторону базы! Не вздумайте привести сюда немцев, — предупредил Коровин. — Но вообще скажу, что немцы еще вчера закончили карательные операции в этом районе и покинули его.

— Это точная информация? — позволил себе усомниться я.

— Точнее не бывает, — заверил Коровин. — Инютин и его люди в вашем распоряжении, «рапиду» получите на складе. Все.

— В полутора километрах отсюда — изгиб железной дороги, — сказал я. — Поэтому мину лучше заложить там. Разобьемся на три группы. Инютин направо, я закладываю мину, остальные налево. В случае появления немцев со своего направления отсекаете их и обеспечиваете отход остальных. После взрыва встречаемся в этом месте. Ждем остальных полчаса, затем уходим. Если немцы сядут на хвост, то уходить сразу. На базу — только после отрыва от немцев. Все ясно? Тогда на позиции.

Инютин со своими людьми ушел в указанном направлении.

— А ты давай, как договаривались, — сказал я Рудакову.

Тот кивнул и с тремя моими людьми скрылся в кустах. Спустя несколько минут оттуда раздались автоматные очереди.

— За мной! — скомандовал я двоим оставшимся, и мы бегом направились к ближайшему посту. Пост представлял собой укрепленную земляным валом будку обходчика. Я вышел в полный рост с поднятыми руками и двинулся к будке, крича во все горло:

— Nicht schissen!

Только бы у них не сдали нервы!

Когда я приблизился к будке, оттуда, боязливо озираясь, появился ефрейтор и приказал мне:

— Брось оружие!

— Идиот, я уже все бросил! — выкрикнул я приблизившись к нему. — Пароль «Кенигсберг!»

Ефрейтор тупо смотрел на меня, наставив ствол автомата прямо мне в грудь.

— Очнись, идиот! — закричал я. — Пароль «Кенигсберг»! Ягдкоманда!

Ефрейтор опустил автомат, и я вплотную подошел к нему.

— Слушайте внимательно! Передайте это послание в штаб полицайфюрера «Руссланд — Митте» СС-штурмбаннфюреру Штадле, — приказал я, передавая ошеломленному ефрейтору сложенный вчетверо листок бумаги. — Лично в руки! Понятно?

— Так точно! — отозвался ефрейтор.

— Хорошо! С вами еще кто — нибудь есть?

— Двое рядовых и трое полицейских… из вспомогательной полиции.

— Со мной еще двое, прикажите, чтобы в них не вздумали стрелять! — приказал я ефрейтору. — И пусть полицейские выйдут сюда.

Ефрейтор вернулся к своим людям и через минуту вышел в сопровождении трех русских из вспомогательной полиции. Я сделал знак, и мои люди подошли ко мне.

— Вы поняли, ефрейтор, что я располагаю особыми полномочиями? — спросил я, беря в руки автомат и передергивая затвор.

— Так точно! — подтвердил ефрейтор.

— Отлично! — удовлетворенно ответил я и скосил очередью из автомата всех троих полицейских. Тупые русские крестьяне повалились на землю, изумленно тараща глаза. Они умерли, так и не осознав, что произошло.

— Добейте их! — приказал я ефрейтору, и тот послушно выполнил мой приказ.

— Послание должно попасть к штурмбаннфюреру Штадле сегодня, — напомнил я. — И еще: забудьте все, что произошло. Если вы заикнетесь кому — нибудь об этом, то вас ждет судьба этих русских скотов.

И я кивнул в сторону трупов полицейских.

— Так точно, — пробормотал ефрейтор.

— Уходим, — бросил я своим людям, и мы снова ушли в лес.

— Что произошло? — спросил Коровин. Его голос не звучал угрожающе, но рядом с ним с автоматами наизготовку сидели двое партизан и еще столько же стояли у входа в землянку. На входе меня обыскали и отобрали оружие; впрочем, иного в сложившейся ситуации трудно было ожидать.