Уилбур Смит - Время умирать

Шон привык к специфической этике африканских партизан, но все-таки это мародерство вывело его из себя. Он рявкнул на них, и они, признавая его власть и авторитет, даже в самый пьянящий момент победы с готовностью послушались его. Даже тот, что колол своего пленника штыком, задержался только затем, чтобы пустить несчастному пулю в затылок, а затем поспешил к Шону.

— Охраняйте этих белых пленников, — приказал он. — Если им будет нанесен какой-либо вред, генерал Чайна зажарит ваши яйца на медленном огне и заставит их съесть, — предупредил Шон.

И, не оглядываясь, Шон прошел по территории базы, отдавая приказания, призывая воющих и визжащих в триумфе победы шанганов к порядку. Впереди он увидел сержанта Альфонсо.

— Мы не сможем унести всю эту добычу, прикажи своим людям оставить лишнее, а затем я хочу, чтобы мастерские были залиты топливом и заминированы, — сказал он Альфонсо. Затем он взглянул на часы. — Скорее всего, ФРЕЛИМО контратакует базу где-то через час. К этому времени мы должны уйти.

— Нет! — Альфонсо отрицательно покачал головой. — Генерал Чайна отправил три роты, чтобы сдерживать контратаки ФРЕЛИМО. Он приказывает тебе удерживать базу до его прибытия.

Шон изумленно уставился на Альфонсо.

— Что ты несешь, черт тебя побери? Да ведь Чайна от нас в двух днях пути!

Альфонсо оскалился и покачал головой.

— Генерал Чайна будет здесь через час. Он следовал за нами с пятью подразделениями своих отборных войск. Он никогда не отставал от нас больше чем на час пути — по крайней мере, с тех пор как мы отошли от реки.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Шон. Альфонсо опять осклабился и похлопал по висевшей на спине у стоящего рядом с ним солдата рации.

— Я разговаривал с генералом десять минут назад — как только мы сбили последний русский хеншо.

— Что ж ты не сказал мне об этом раньше, дрянь ты этакая? — проворчал Шон.

— Генерал приказал мне не делать этого. Но зато он велел передать тебе, что очень доволен уничтожением хеншо, и еще сказал, что ты ему теперь как сын. Когда он придет сюда, то наградит тебя.

— Хорошо. — Шон отдал новый приказ: — Коли нам надо удерживать базу, пусть твои люди займут круговую оборону — воспользуйтесь 12,7-миллиметровыми пулеметами.

Шон замолк на полуслове, заметив, что к ним вверх по холму бежит шанганский солдат.

— Нкози!

Солдат тяжело дышал, и стоило Шону увидеть выражение его лица, он сразу понял, что тот принес плохие известия.

— Женщина? — спросил он, хватая посыльного за руку. — Белая женщина ранена?

Шанган покачал головой.

— С ней все в порядке. Это она послала меня. Это матабел, капитан Джоб. Это он ранен.

— Тяжело?

Шон уже пустился бежать и последний вопрос кинул через плечо.

— Он умирает, — крикнул шанган ему вслед, — матабел умирает.

Шон знал, где его искать, ведь он сам выбрал для Джоба позицию в рощице колючей акации. Когда Шон мчался вниз по холму, первые лучи солнца уже окрасили верхушки деревьев в золотистый цвет. С помощью двух шанганов Клодия уложила Джоба на ровную, мягкую землю под одним из деревьев. Она подложила ему под голову вещмешок и перевязала рану бинтом из индивидуального пакета.

Клодия подняла голову и воскликнула:

— Шон! Слава Богу!

Тут она заметила выражение лица Шона и вспомнила, что ее рубашка перепачкана засохшей кровью.

— Это не моя, — успокоила она его. — Со мной все в порядке.

Шон переключил все свое внимание на Джоба. Цвет лица у того был болезненный, серо-голубого оттенка, плоть, казалось, растаяла, как горячий деготь.

Шон дотронулся до его щеки: кожа была холодной, как у покойника. В отчаянии он нащупал пульс на здоровой руке Джоба, и, хотя пульс был слабым и частым, почувствовал громадное облегчение.

— Он потерял много крови, — прошептала Клодия, — но я сумела остановить кровотечение.

— Он в шоке, — пробормотал Шон, — Дай-ка я посмотрю.

— Не надо снимать повязку, — быстро предупредила Клодия, — Там что-то жуткое. Ему в плечо попал снаряд. Там самое настоящее месиво из осколков костей и мяса. Его рука держится только на клочках мышц и сухожилиях.

— Возьми с собой Матату, — резко оборвал ее Шон. — Бегите в лагерь. Узнайте, где у них там был пункт первой помощи. У русских должен быть соответствующий запас медикаментов. Найдите их. Мне нужны плазма и капельница. Бинты и перевязочный материал тоже срочно нужны. А если вы сумеете найти антисептики и болеутоляющие…

Клодия вскочила на ноги.

— Шон, я так за тебя беспокоилась! Я видела…

— Так просто от меня не избавишься. — Шон не отрывал глаз от лица Джоба. — Давай, живо! И возвращайся как можно быстрее. Матату, иди с донной и присмотри за ней.

Оба убежали. Пока они не вернутся с медикаментами, Шон ничего не мог сделать для друга. Чтобы хоть чем-то себя занять, он снял платок, смочил его из бутылки и начал стирать грязь и кровь с лица Джоба. Веки Джоба дрогнули и открылись, и Шон увидел, что тот пришел в себя.

— Все в порядке, Джоб. Я тут. Лежи и молчи.

На какое-то мгновение Джоб опять закрыл глаза, а когда открыл их снова, то попробовал опустить зрачки вниз, так как был слишком слаб, чтобы поднять голову, но все же хотел взглянуть на себя и оценить свои ранения. Первая реакция всегда бывает такой.

— Это кровь из моих легких? Обе ноги на месте, а руки?..

— Правая рука и плечо, — сказал Шон. — В тебя попали из 12,7-миллиметрового орудия. Так, небольшая царапина. Ты с ней справишься, парень, письменная гарантия. Я тебе когда-нибудь врал?

Слабая улыбка тронула уголок губ Джоба, и он опустил одно веко, пытаясь дружески и шутливо подмигнуть. Сердце у Шона сжалось. Он знал, что врет. Джоб такого не переживет.

— Расслабься, — бодро приказал он. — Как сказал епископ актрисе, откинься на спинку и наслаждайся. А я пока подежурю.

И Джоб закрыл глаза.

* * *

Клодия почти сразу определила медицинский блиндаж по красному кресту, нарисованному над входом. В блиндаже два шангана из РЕНАМО рыскали в поисках какой-нибудь добычи, но Клодия так яростно на них рявкнула, что те виновато шмыгнули наружу.

Все наклейки на ящиках с медикаментами были на русской кириллице. Поэтому Клодии пришлось вскрывать каждую крышку и проверять содержимое. Она нашла ящик, в котором оказалось с дюжину пластиковых пакетов с плазмой, два из которых передала Матату. Чуть ниже на полке обнаружились капельницы. С перевязочным материалом и бинтами все оказалось просто, а вот тюбики с мазями и баночки с таблетками привели ее в замешательство. Однако содержимое одного из тюбиков было желтовато-коричневого цвета и обладало характерным йодистым запахом; она отложила этот тюбик и тут обнаружила, что некоторые наклейки имеют дублирующие надписи на французском и арабском. Она знала азы и того и другого языка, и этого ей вполне хватило, чтобы быстро определить антибиотики и обезболивающие.