Анатолий Марченко - Чекисты рассказывают. Книга 5-я

Эмигранты все жили в большой нужде. Казачий полковник Роман Вертопрахов работал сторожем в магазине Чурина, а бывший помощник начальника штаба 1-го Амурского казачьего полка Чехович торговал на базаре замками.

Но Алексей не терял надежды на лучшее будущее.

После завтрака Морев шел на службу — в правление Дальневосточного бюро Трудовой крестьянской партии, которое размещалось в трех комнатах одноэтажного бревенчатого дома в районе Мадягоу — там, где проживала эмигрантская беднота. Идти было недалеко, и Морев приходил на несколько минут раньше Грачева. Открывал форточку, чтобы из комнат выветрился затхлый воздух.

Приходил Грачев, здоровался с Моревым за руку и садился за свой конторский стол.

Иногда заходили посетители. Больше интересовались насчет работы, но устроить на работу Грачев и Морев никого не могли. Кое-кто интересовался эмигрантской- литературой. Грачев показывал брошюры и листовки ТКП, рассказывал о целях партии.

За месяцы работы в правлении ТКП Морев близко сошелся с Грачевым, стал его доверенным лицом. Во время продолжительных бесед Грачев рассказывал ему о себе, он любил вспоминать прошлое и жил этим прошлым.

— Меркулов оказался не той фигурой, — объяснял он причины поражения белой армии на Дальнем Востоке. — Нам бы сюда генерала Кутепова, человека с твердой рукой... Пытался я продолжать борьбу в отряде Попеляева. Вот был командир! При одном имени трепетали... Но время было упущено. Да и отряд у него был малочисленным. Пришлось на рыболовной шхуне бежать в Хакодате... В одном бою меня ранили в левую руку, и в Японии пришлось отнять большой палец. Хорошо, что так обошлось.

Морев слушал эти рассказы, затаив дыхание. Особо восхищала его жестокость, с какой расправлялись с большевиками и красными партизанами. Морев в душе даже простил Грачеву, что тот был провокатором царской охранки.

Грачев посвятил Морева в свои планы: послать на Родину отборных людей, которые бы «шли в народ», находили сочувствующих и создавали из единомышленников законспирированные группы ТКП. Главная цель — подготовить восстание.

Морев был допущен к секретной переписке с внутрироссийскими группами и с пражским центром. Он узнал, что в 1929 году его патрон положил начало созданию нелегальных групп ТКП на Дальнем Востоке, вначале в Приморье, а затем в других районах, но эта работа находилась еще в зачаточном состоянии.

Сейчас Морев завидовал Радзаевскому — главарю «Русского фашистского союза», к которому китайские власти и японская разведка относились несколько лучше. Радзаевский регулярно посылал в Советский Союз диверсионные группы, которые взрывали железнодорожные пути, убивали советских активистов.

— Ничего, мы еще докажем! — успокаивал Грачев себя и Морева.

Весной 1930 года в Харбин прибыл от нелегальной иркутской группы Василий Сучков. Полгода с Сучковым работал лично Грачев, но ему понадобился помощник, и он привлек к этому делу Морева.

В один из дней харбинской осени, когда погода словно ополчилась на эмигрантов, в комнату правления ТКП вошел Василий Сучков. Это был высокий молодой человек интеллигентного вида. Одет он был в серый костюм, светлую сорочку с галстуком, в руках — зонтик.

— Ну и погода! — с этими словами Сучков подошел к Грачеву, который стоял у окна и задумчиво смотрел на мокрый асфальт. — Какие будут указания?

Грачев обернулся, придирчиво осмотрел одежду Василия и, не отвечая на вопрос, спросил:

— Ботинки покупали у Чурина или Мацуура?

Чтобы обеспечить Сучкова средствами к существованию, Грачев зачислил его служащим своей «конторы», то есть правления ТКП. Получил у японцев для этого дополнительные ассигнования. Использовал Сучкова для различных поручений и за это выдавал ему ежемесячно тридцать иен. Этих денег едва хватало на более или менее сносное питание и оплату жилья. Такая мизерная оплата была одним из методов проверки.

Василий глянул вниз на свои новые коричневые полуботинки, слегка намокшие, но сохранившие блеск, и ответил:

— Нет. По случаю, на рынке.

— А-а... Ну ладно. — Грачев снова отвернулся к окну. Помолчал. Спустя несколько минут попросил: — Дождь, кажется, утих. Сходите, пожалуйста, в типографию, проверьте, готов ли наш последний заказ — листовки для Приморья.

— Хорошо. — Сучков взял зонтик и удалился.

Когда затихли шаги, Грачев еще раз выглянул на улицу. Убедился, что Сучков далеко, и сказал:

— Не верю я этому человеку. Живет не по средствам. Нужно бы последить...

Морев понял, что это предложение относится к нему, и ответил:

— Не умею я это делать, Герасим Павлович.

— Этому можно быстро научиться. (Грачев прошел школу в царской охранке.) Постороннего привлекать к такому делу не хочется...

Спустя двое суток Грачев давал Мореву последние наставления:

— Вы уж будьте поосторожней. Держитесь на расстоянии. Применяйте маскировку, как я вас учил. А самое главное — не упустите Сучкова.

Грачев не опасался того, что Сучков может обнаружить слежку. «Увидит — расскажет мне, — думал он. — Я успокою, скажу, что следят китайцы: они иногда так поступают с эмигрантами».

Алексей Морев «трудился» исправно. К дому Сучкова на Трудовой улице приходил рано утром. Выжидал, когда Василий выйдет на улицу, и следовал за ним, как тень. Откуда и взялись способности!

Пост покидал поздно вечером, когда в окнах домов становилось темно.

Два дня все шло спокойно. Сучков по большей части отсиживался дома. Если выходил, то шел к Грачеву или в дешевую столовую. Иногда прохаживался по улицам, рассматривая богатые витрины магазинов. Один раз пришел к грузовой пристани, понаблюдал за работой грузчиков, посмотрел на быстрые воды Сунгари и не спеша вернулся домой.

На третьи сутки сильно похолодало, пошел дождь вперемежку со снегом. Весь день таскался Алексей Морев за Сучковым: тот сходил на рынок, купил овощей. Днем пообедал в столовой, и Морев с завистью смотрел, как Василий уплетает горячий суп и мясо, запеченное с овощами. У него даже закружилась голова от того, что с утра он съел только два бутерброда всухомятку.

Морев сильно промерз, ноги промокли насквозь. Наступил вечер. «Какого черта я за ним таскаюсь?» — подумал Морев.

В комнате погас свет. Морев хотел было выйти из своего укрытия, как вдруг на улице появился Сучков. Он был не один: вместе с ним вышла женщина. Они не спеша направились к остановке, трамвая и сели в подошедший вагон. Морев взял извозчика и поехал за ними.

Доехали до набережной. Стемнело, засветились фонари. Сучков и его спутница вышли из вагона, свернули на Главную улицу и вошли в ресторан. Часа три снова мерз Морев, пока Сучков и его спутница не показались на улице вновь.