Энди Макдермотт - Гробница Геркулеса

— Да уж, вижу, проклятый Ло и его могущественная сперма… — Чейз знал, что китаянка шутит. — В любом случае, боюсь, мне придется торопиться, как только управлюсь с делами. — Он понизил голос: — К тому же я сейчас не один.

— Правда? Здорово! Как она выглядит? Красивая? — Мэй обернулась.

— Следи за дорогой, — предупредил Чейз, стараясь сохранить невозмутимость, хотя такси выехало из своего ряда и вот-вот должно было врезаться в автобус. Девушка выровняла машину, потом посмотрела на Эдди в зеркало. — Да, очень красивая.

— Я и не сомневалась!.. Ло всегда удивлялся, как с такой физиономией можно цеплять красоток.

Чейз фыркнул и потер широкий, не раз перебитый нос.

— Просто я крутой малый.

— Я ему так и сказала! Ну, расскажи о ней. Вы любите друг друга?

Небо исчезло, такси въехало в тоннель через реку, разделяющую город пополам.

— Я… я не знаю. Честно говоря, я не пойму, какие у нас сейчас отношения.

Мэй бросила на него через зеркало сочувственный взгляд.

— Как долго вы с ней встречаетесь? Год, два?

— Полтора, не больше.

— А!

— Что значит «А!»?

— Переломный момент, — объяснила Мэй. — Первая влюбленность проходит, и теперь вам нужно узнать друг друга по-настоящему. Порой в человеке можно найти такое, что не очень нравится.

— Неужели? — пробормотал Чейз, не в восторге от дискуссии.

— У нас с Ло тоже был такой момент. — Мэй и не думала прекращать болтовню. — Он ненавидел мои шляпки, а я не выносила его друга-идиота Вонга и что он все время торчал за компьютерными играми, прикидываешь?

— Но вы с этим справились?

Мэй немного саркастически улыбнулась ему и снова похлопала по животику:

— А ты как думаешь?

Чейз не смог не рассмеяться.

— Если вы на самом деле друг друга любите, — продолжила Мэй, — если созданы друг для друга, вы поймете. За хорошее нужно бороться.

— Ладно, запомню, — пообещал Чейз, желая сменить тему.

Он перевел взгляд на вновь появившиеся небоскребы, поскольку такси выехало из тоннеля на западной стороне города.

Шанхайский Гранд-театр представляет собой ультрасовременную постройку из стали и стекла с западной стороны Народного парка. Мэй подрулила к площади перед главным входом.

— Ну вот, мы на месте. Тебе ничего не нужно?

— Билет ты уже купила, — ответил Чейз, доставая его из кармана.

— Извини, что не смогла достать место получше. Мало было времени.

— Я приехал сюда не для того, чтобы смотреть, как поет прославленный толстяк, — с усмешкой напомнил ей Эдди.

— Ты подашь сигнал, когда мне тебя подобрать?

— Просто не спи. Сама увидишь.

Мэй нахмурилась:

— Эдди, только не взорви Гранд-театр. Мне здесь понравилось, когда я смотрела «Отверженных».

— Отличный повод разнести его на кусочки! — Китаянка нахмурилась сильнее. — Ладно, обещаю до основания не сносить!

— Ну, спасибо.

— Хотя повреждения будут.

— Эдди!

— Шучу!.. Ну все, пора.

— Подожди. — Мэй поправила ему галстук. — Вот так лучше. Просто красавец.

— Я всегда такой. — Эдди проверил лацканы смокинга, который для него раздобыла китаянка.

— Будь осторожен, — сказала девушка, когда Чейз выходил из машины.

В ответ он подмигнул и перешел площадь.

Чейз сознательно приехал раньше, чтобы не спеша побыть в фойе со стеклянными стенами и понаблюдать, как зрители начинают заполнять вестибюль.

Очень быстро он научился отделять настоящих любителей оперы от людей, желающих выйти в свет. Первые приходили восхищенные и с нетерпением ждали начала представления. Последних больше интересовала тусовка с громкими разговорами, и всем своим видом они показывали, что бывали здесь не раз и вообще это лишь очередная дорогостоящая вечеринка. Изысканные мобильные телефоны, роскошные часы, ювелирные изделия напоказ… Золотая молодежь в Китае столь же отвратительна, как и повсюду в мире.

Но была еще и третья группа. Зрительный зал, в котором шел «Дон Джованни», располагался на двух уровнях: в партере и на балконе. Согласно плану в программке Чейза, балкон состоял почти исключительно из зарезервированных лоджий. Сомневаться не приходилось — тот, кто нужен Чейзу, будет где-то там.

Продолжая следить за входом, Эдди ознакомился с расположением вестибюля, затем по лестнице поднялся на балкон. Служащие театра проверяли билеты возле огороженного бархатным канатом прохода, попасть куда могли только избранные. Возле самых дверей в зал стояла пара крепко сложенных мужчин с бычьими шеями и в вечерних костюмах. Частная охрана. Под костюмами можно было заметить пистолеты, и Эдди подумал, что охранники не прячут их специально. Эдакая демонстрация крутизны.

Он снова бросил взгляд на главный вход и увидел тех, из-за кого приехал.

Окруженный четырьмя верзилами в смокингах, отлитыми из той же формы, что и охранники возле балкона, Юэнь вошел в вестибюль, словно в собственное загородное имение. Кто-то из праздношатающейся публики попытался было приблизиться к нему, надеясь на личное внимание, но злые глаза телохранителей быстро отпугнули зевак.

София шла в двух шагах за мужем. Она была одета в традиционное китайское платье из поблескивающего красного шелка с высоким воротником, и даже волосы ее были заколоты, как у настоящей китаянки. Блестящие черные туфли на очень высоком каблуке держались на ногах при помощи тонких кожаных шнурков. Чейз нахмурился: дело могло осложниться.

Процессия направилась к лифту в конце вестибюля. Эдди стал пробиваться через толпу посетителей театра в ту же сторону, только на втором этаже.

Двери лифта раскрылись, и первыми из кабинки вышли четыре телохранителя, чтобы очистить пространство. Только после этого появились Юэнь и София. Чейз шагнул им навстречу. Одна из горилл преградила ему путь.

— Эдди! — воскликнула София.

Юэнь застыл, подозрительно оглядываясь по сторонам.

— Господин… Чейз, кажется? — медленно произнес он. Телохранители отступили, разрешая Чейзу подойти поближе. — Ваше появление немного неожиданно.

— Я обожаю оперу, — пояснил Чейз. — Не пропускаю ни одного выступления.

Подозрения Юэня явно усилились.

— Из Нью-Йорка до Шанхая путь не близкий.

— Я приехал в гости. Но все так удачно вышло… теперь я могу извиниться перед вашей женой. — Он повернулся к Софии: — Я был непростительно груб. Прошу меня простить.

— Хорошо, — ответила София. — Я знаю, в прошлом у нас были недоразумения, но мне не хотелось бы, чтобы ты сердился.

— Я не сержусь. Ну что ж, где вы сидите?