Олег Быстров - Искатель, 2014 № 10

Внутри избушка имела вполне жилой вид. Просторная комната, у стены письменный стол с компьютером и ворохом каких-то бумаг, над столом полка с книгами. Гром слыл человеком не только грамотным, но и образованным. В другом углу комнаты высились двухъярусные нары на четыре лежанки, стоял стол для еды, рядом буфет с посудой и шкаф. Везде чистота и почти армейский порядок. У стола сидел сумрачный человек и прихлебывал что-то из алюминиевой кружки.

Мрачный прошел и сел с ним рядом. Вик не сомневался, что на чердаке вполне может находиться пулеметный расчет, а в неказистом сарайчике — вооруженная до зубов боевая тройка. Да и те, что сидели за столом, были людьми непростыми. Опасными они были людьми, и это чувствовалось.

Гром сидел у письменного стола с раскрытой книгой. Какие уж там материи изучал командир революционной бригады: может, социологию, а может, физику поля и его составляющих (с него станется!), но выглядел он как вожак банды моторизованных хулиганов. Двухметрового роста детина в кожаной куртке-косухе, с гривой спутанных волос, перетянутых ремешком, шикарными бакенбардами и грубоватым, но по-своему красивым лицом. На звук шагов Гром развернулся вместе со стулом, закинул ногу за ногу и закурил сигару.

— Ну, заходи. — Предводитель одного из самых опасных отрядов Неукротимых смотрел выжидательно. — Давно не виделись. С чем явился?..

— Витакс возьмешь? — сдавленно просипел вор. Держать добычу стало невыносимо: еще немного, и начнутся процессы ассимиляции — витакс стоял уже в глотке.

Гром оценил ситуацию мгновенно:

— Мрачный, открывай подпол, наш гость на сносях! Зови Опера! Пусть разрешит беднягу от бремени…

Тут же невесть откуда появился парнишка в пиджачке, по виду недоучившийся студент. Мрачный юркнул за нары, открыл врезанный в пол люк, и они всей гурьбой — Опер, Мрачный, Вик — скатились по лестнице в подвал.

— Плата по обычным расценкам! — успел крикнуть вдогонку предводитель.

Операция прошла быстро и без потерь. Клеть у подпольщиков была отлаженная и самой последней модели. Вик освободился от витакса и наконец-то вздохнул свободно. Оказалось тридцать единиц, Мрачный тут же расплатился.

Наверху Гром налил Вику пива в высокий стакан.

— Хороший куш, — глянул он вприщур на бледного тягуна. — Ты ловкий вор, Вик. Обычно твои собратья сбрасывают до двадцати единиц — тринадцать, семнадцать, и это считается богато. А ты тридцатку как с куста! Издалека тащишь?

Вик коротко поведал о своих приключениях. Не видел смысла скрывать, да и хотелось после пережитого напряжения похвастать хоть перед кем-нибудь удачной операцией.

— Вот я и говорю, — покивал Гром. — Ловкий ты парень и умелый. Предлагаю потаскать витакс мне. Не барыгам этим вонючим сдавать, хапугам ненасытным, а мне. Пойдет твой хабар хотя бы на благое дело.

— Это ты что ж, на службу меня нанимаешь, что ли? — усмехнулся Вик. — Может, жалованье начнешь платить? Или по дружбе…

— У меня не служба! — оскалился Гром. — Сюда люди сами приходят, по велению сердца. Справедливости искать. Уж извини за высокие слова… И дружбу я с ворами не вожу, ничего общего у нас с вами нет и быть не может. Просто изменить пока ситуацию не могу — некогда с вами, блатными, возиться. Есть задачи посерьезнее.

— Понятно. Слыхал, недавно чьи-то хлопцы прихватили одного из функционеров фракции Умеренных. — Вик невинно посмотрел в глаза главаря. — Тот вроде взятки витаксом брал. Высосали до донышка, а тело на автобусную остановку выложили. С припиской: мол, вор, и воровал у своих. Это куда как серьезно…

— Правильно сделали, — спокойно парировал Гром. — И чужого больше не возьмет, и краденое вернул.

— Так я ж тоже вор, — развел руками Вик. — Сограждане мне минутки жизни своей не в дар преподносят, не продают даже — сам беру.

— Потому и не будет между нами никогда дружбы, тягун, — заключил экстремист. — Придет время, и с вами разберемся. Но пока хоть какая-то польза…

— Лучше останемся при своих, — примирительно выставил ладонь Вик. — Вы сами по себе, я сам по себе.

— Смотри, не ошибись в выборе. Чтоб поздно не было, — значительно выговорил предводитель Неукротимых с внешностью байкера. — Но моя клеть для тебя открыта. Обращайся.

Через десять минут замызганный пикап покинул промокший насквозь дворик. Гром посылал Опера в Центр по каким-то своим надобностям, и тот любезно согласился подбросить Вика. А еще спустя недолгое время вор покинул машину недалеко от Сосновой улицы. Пять минут хода, и показалась знакомая пятиэтажка, где он вот уже полгода снимал квартиру. Подъезд с раздолбанной дверью: никаких домофонов, никакого металла — небрежно, полосами крашенная фанера.

Вик взялся за дверную ручку.

— Привет, тягун, — вдруг послышалось сзади.

Он обернулся рывком, готовый ко всему. В двух шагах стоял тот самый парень с вокзала: которого он видел у ларьков, который пытался преградить ему путь бегства. И чье присутствие неудобно кололо под ложечкой, наполняло нутро острым чувством опасности — ищейка! ищейка рядом! Стоял с насупленным и злым выражением лица.

Еще там, на перроне, в чертах преследователя мелькнуло что-то до боли знакомое, зацепило сознание, но было не до того: на тягуна открыли охоту, лица и спины мелькали как в калейдоскопе, а парень был среди загонщиков. Но теперь…

— Бас?! — ошарашенно выпалил Вик.

Лицо парня, хмурое и неприветливое, начало неудержимо меняться: удивление сменялось узнаванием, потом проступила радость — и вновь удивление. Хлопнули ресницы за круглыми очками — вместо злобной ищейки на вора смотрел счастливый добрый пес. Только что хвостом не вилял.

— Вик?.. — протянул он.

— Вот так встреча, дружище… — озадаченно заключил вор.

Пустырь за домом привлекал неимоверно, притягивал как магнит. Что в сравнении с ним постные развлечения в городском парке? Да еще за руку с мамой — к пруду близко не подходи, упадешь в воду; на качели не лезь, свалишься; далеко не отходи, потеряешься. И так на каждом-шагу…

То ли дело пустырь: заброшенное, свободное пространство, поросшее дикими кустами в рост человека. Во всяком случае, восьмилетнего Витьку эти заросли накрывали с головой. И между упругих стеблей здоровенные валуны, покатые и холодные. И желтые плиты известняка с неровными, щербатыми краями. Здесь здорово было прятаться: залечь между камней, выбрав местечко, где ветви опускаются пониже к земле, — ни за что не найти! А разведчику того и надо: скрытность, незаметность, умение пользоваться рельефом местности.

Посреди пустыря развалины то ли сарая, то ли гаража: с провалившейся крышей и дверью, повисшей на одной петле. Внутри сумрачно и прохладно даже в летний солнечный день, и пахнет пылью и прелью. По углам полусгнившие ящики, рухлядь деревянная, кем-то брошенный разбитый пылесос и сломанный торшер. И куча мест, где при желании можно сделать тайник. Чуть разгрести многолетнюю пыль, вложить в ямку важное донесение или приказ и замаскировать сверху так, что совсем незаметно.