Юлия Власова - Каллиграфия

— В общем, Кристиан и Моррис, — еще раз оглянувшись на безобразников, — они…

— Ну, не томи! — затопал ногами Росси.

— Их практически не различить. Один в один!

— Бли-зне-цы! — шепотом произнес Франческо.

— Мимо, друг мой! Они двоюродные братья.

Джейн призадумалась.

— Если б я была бандитом с репутацией и богатствами Морриса, я укокошила бы и родного братца, не то, что двоюродного. Нет, тут что-то нечисто.

— Да отчего же? Они впервые в жизни свиделись, лбами, можно сказать, столкнулись. Друг на друга ополченные, друг с другом воинствующие. Меня и то бы оторопь взяла, встреть я своего двойника! А Моррис — тот прямо дар речи потерял! (К слову, мой приблудный кузен Федерико стащил у него из-под носа тот самый бриллиант, который сейчас вертит в умелых пальчиках Аризу Кей).

— Знаете, мне всё больше становится жаль Морриса: дар речи потерял, убыток потерпел, — невинно улыбнулся Франческо. — А о кузене твоем я вообще впервые слышу! Где ты его откопала?

— Так ведь он в том фургоне сидел! Помните: ночь, деревушка, Люси.

Росси не удержался от очередного саркастического высказывания, а Джейн заявила, что недалек тот день, когда его упражнения в изящной словесности окончатся трагически.

— Я склонна полагать, — помолчав, проговорила Джулия, — что в прежних прегрешениях Кристиана виновна дурная наследственность… Раз они с Моррисом родственники.

— О, что я слышу? Какие вольности, синьорина! Какая фамильярность! — воскликнул Франческо. — «Прегрешения», «Кристиан». С каких это пор мы величаем учителя по имени?!

— Олух ты этакий! — пихнула его в бок Джейн. — Ей позволительно, потому как они в некотором роде… Ах! Будь ты хоть капельку наблюдателен, ты бы непременно сообразил, что к чему.

Джулия удостоила ее колючим взглядом и собралась уж положить конец этой скользкой беседе, когда многострадальная балконная дверца сошла с рельса и безжизненно повисла на угрожающем расстоянии от головы Франческо.

— Вишь чего натворили?! А ну, кыш отсюда! — прикрикнул тот на проказников, которые, ринувшись наутек, развили такую скорость, что чуть не сшибли с ног поднимавшегося по ступенькам Кристиана.

В инструкцию по выживанию на дикой местности нелишним было бы внести пункт, касающийся ватаг обезумевших мальчишек: если на тебя несется орущее и топочущее перекати-поле, необходимо как можно сильнее вжаться в какую-нибудь вертикальную поверхность, задержать дыхание и молить небеса, чтобы тебя ненароком не раздавили. Надо сказать, Кимура этим шагам следовал весьма добросовестно, за что вскоре был вознагражден, застав любимую свою ученицу на балконе.

— Не дети, а торнадо с вихрем, — были первые его слова.

— И вы прочувствовали, да? — с надеждой спросил Росси.

— Я только что от Аризу Кей. Елизавета у нее на подхвате, работа движется полным ходом, так что, думаю, к вечеру проблема с порталом будет решена.

— Только давайте не спешить с отбытием. Очень уж охота посмотреть, как возродится сад! — сказала Джулия, и Джейн ее тотчас поддержала. А Франческо с плохо скрываемой алчностью заметил, что не худо бы и бриллиант назад получить, когда все пташки и букашки войдут в привычный ритм и восстановится круговорот в природе.

— Кстати, насчет круговорота озорников, — добавил он. — Их нужно выпроводить прежде, чем от пагод не останется камня на камне.

Кристиан изысканно испросил разрешения похитить Джулию на некоторое время, увел ее в укромное местечко и сообщил, что тема для ее нового исследования в академической лаборатории найдена.

— Пси-явления?! — с подозрением переспросила та. — Но это ведь очень сложно! Полупроводники на основе природных полимеров — еще куда ни шло, но телепортация и прочие сомнительные процессы…

— Здоровый пессимизм, бесспорно, важен, однако проект действительно перспективный. В нем задействованы лучшие умы Академии, и за финансированием дело не станет.

— Полагаете, у меня ум как у Эйнштейна?!

— Я полагаю, — мягко и с расстановкой произнес Кристиан, — мы на пороге знаменательного открытия, и курсовая работа по данной теме может значительно способствовать повышению твоего уровня.

— А также расширению кругозора и покорению недоступных вершин, — усмехнувшись, завершила Венто. — Хорошо, я согласна. Только предупреждаю сразу: вас сильно разочаруют мои умственные способности.

Лишь хорошенько перегнувшись через перила, Джейн и Франческо могли наблюдать за их жестикуляцией и выражениями лиц.

— О чем, интересно, они секретничают? — не скрывая досады, гадал Росси. — Могли бы уж и нас посвятить в свои тайны.

— А если они просто хотят побыть вдвоем, — предположила Джейн. — Вот как мы с тобой. Мы ведь тоже нередко уединяемся.

— Ну, с нами-то всё понятно, — отмахнулся Франческо. — Или… Ты что, хочешь сказать, они… Пффф! — он был столь ошеломлен, что более доходчиво передать своё удивление никак не мог. — Им это не на пользу! Нет, подумай только, что сделает Деви!

— Поплюет через плечо, омоет руки да улизнет в какую-нибудь щелку, — спокойно, как будто ничего не произошло, сказала Джейн. — Или ты директора нашего не знаешь?

— Да это ведь почти служебный роман! За такое в кутузку сажают! Отлучают от церкви! Устраивают публичную порку!

— Не городи чушь! — перебила та. — Хоть бы здесь воздержался от пустой болтовни! А речь, между прочим, идет о весьма глубоком чувстве. Джулия поведала мне, что отныне имеет честь приходиться синьору Кимура сестрою, правда, не в прямом смысле. Они, как бы так выразиться, заключили договор.

Было видно, что Франческо уловил суть. Его левый глаз перестал дергаться, морщины на переносице разгладились; он с облегчением облокотился на балконное ограждение и самоуверенно заявил:

— Кимура не продержится, зуб даю. Снаружи, может, он и ледовит, как Северный океан, но внутри него бурлит лава.

— О, великий сердцеведец! — насмешливо воскликнула Джейн.

— А ты глянь-ка, глянь, чем они занимаются! Последи за его руками!

Ухоженные руки Кристиана чинно покоились на перилах гобратого мостика, из уст его текла размеренная речь, а осанка и манеры внушали уважение, причем не только Джулии, которая слушала его с раскрытым ртом, но также и детям-беженцам, сгрудившимся вначале поодаль, но потом набравшимся храбрости и приступившим к самому ручью.

Мало кто постиг бы, что удовольствие для себя названные брат и сестра находят в беседе сугубо научной и что страстные излияния, какие тешат обыкновенно слух влюбленных, ни ему, ни ей радости не доставляют. Из русла научных истин разговор их постепенно перелился в русло высоких материй, и Джулия не могла не заметить, что на всём в саду, за исключением проточной воды, лежит отпечаток вырождения и некоего уродства, и даже небо, восхищавшее раньше слепящею своею синевой, сделалось серым и неприглядным.