Марко Марчевский - Остров Тамбукту

— Заступитесь за меня, сэр, — попросил меня Смит. — Объясните вождю, что такой поступок обиден. Он равносилен грабежу... — И, посмотрев на меня в упор, он прибавил: — А может быть, и вы на его стороне?

Я промолчал. В эту минуту меня терзали самые противоречивые мысли. Японцы постараются оккупировать остров и превратить его в военно-морскую базу, а жителей — в рабов — в этом не было никакого сомнения. Нельзя же допустить, что они прибыли сюда, за тридевять земель, из Японии на прогулку. Что же мне делать? Сражаться вместе с туземцами против захватчиков, или оставаться нейтральным, как Стерн. Один голос мне шептал, что мое место среди защитников острова. Но другой противился и принуждал меня задуматься. Вспомнились маленькая деревушка в горах, старый домик с оклеенными бумагой окнами, ветвистый грецкий орех... По мощенному булыжником двору проходит пожилая женщина... Она в черной косынке, глаза сухие и скорбные — много, много слез пролили они по изгнаннику сыну... Представился мне и отец, но не скорбный, потому что я никогда не видел его унылым. На несчастья он смотрел философски, зная цену жизни. По натуре веселый и остроумный, отец встречал удары судьбы с усмешкой и никогда не опускал головы. Вспомнились и товарищи, и большой город у подножия Витоши[26], и Черный Верх, с которого открывается вид на всю Софийскую равнину, а за нею, на север и юг, на восток и запад — высокие горы и чудные долины, зимой покрытые глубокими сугробами, а летом — буйной растительностью... Вспомнил и подумал: «Эта подводная лодка — частица твоего мира. Она тебя отвезет в какой-нибудь порт, из которого ты сможешь вернуться на родину. Едва ли выпадет другой подобный случай...» Но другой голос противился: «Эта подводная лодка принадлежит колонизаторам. Они ее послали сеять смерть. Самураи превратят цветущий остров в сущий ад. Они поработят племя и через несколько десятков лет от него и следа не останется. С кем ты, сын храброго и свободолюбивого болгарского народа? С колонизаторами или свободолюбивыми туземцами? С поработителями или борцами против рабства? Ведь ты потомок Ботева и Левского — подумай хорошо!»

Смит прервал мои размышления.

— Чего вы молчите? — спросил он. — Неужели вы допустите абсолютно бессмысленное избиение дикарей? Если они окажут сопротивление, японцы их сметут за каких-нибудь два часа! Правда, Стерн? — обернулся он к капитану. — Нельзя допустить сопротивления японцам. Надо их встретить как наших спасителей. Чего вы молчите, Стерн? Или и сейчас скажете, что вы нейтрален?

Стерн, до сих пор задумчиво молчавший, вдруг решительно тряхнул головой и сказал:

— Сейчас я не могу оставаться нейтральным! Япония — враг Англии — этим все сказано. Я англичанин и буду сражаться, пока у меня голова на плечах. Да, буду драться! — твердо сказал старый морской волк, и глаза у него загорелись. — Иду за ружьями. Ведь патроны в зеленом ящике, а? Дайте мне ключ, сэр!

Сейчас он был неузнаваем. Лицо покраснело от волнения, голубые глаза сверкали.

Смит с изумлением смотрел на него. Он ждал от капитана поддержки и сочувствия, а тут перед ним стоял полный решимости человек, который требовал от него ружей и ключ от ящика с патронами. Плантатор не ожидал такого преображения. Даже меня решение Стерна привело в изумление. Раньше он, во время наших частых споров со Смитом, всегда отделывался нейтралитетом и спокойно курил трубку, в то время как мы горячились. А теперь вдруг он решил вмешаться. И против кого? Против японцев, от которых Смит ждал спасения...

— Вы ли это говорите, Стерн? — глухим голосом промолвил плантатор.

— Я!

— Значит, вы будете сражаться на стороне этих дикарей?

— Да!

— Но... это сумасшествие, Стерн!

— Сумасшествие? — повысил голос капитан. — Нет, сэр! Это самое благородное дело, которое может выпасть на долю честного человека.

— Не берите греха на душу, Стерн... Вы идете против собственных интересов.

— Я вам сообщил о моем решении. Оно бесповоротно. Могу добавить, что от дикарей я видел только добро. Они не сделали мне ничего плохого. А японцы — враги Англии. Вы хотите идти с врагами, потому что это в ваших личных интересах. Но я не могу последовать вашему примеру. Я англичанин и, прежде всего, честный человек.

— Но это безумие! — повторил Смит.

В его голосе звучало отчаяние. Он поперхнулся и закашлялся — вероятно, хотел еще что-то добавить, но воздержался.

— Я сказал то, что хотел сказать, — твердо заявил капитан. — Какой смысл пережевывать одно и то же? В последний раз спрашиваю: вы дадите мне ключ от зеленого ящика?

— Нет! — Смит круто отвернулся.

Капитан враждебно на него посмотрел.

— Ладно, я сломаю замок!

И он зашагал в селение.

Вождь, терпеливо слушавший до этих пор спор между Смитом и Стерном, повторил, что если «этот пакеги» не даст ружей добровольно, он возьмет их силой. Я сказал, что капитан их принесет, и он успокоился.

И действительно, скоро возвратился Стерн сопровождаемый пятью туземцами, которые несли ружья и зеленый ящик.

— В последний раз спрашиваю: вы дадите ключ? — обратился капитан к плантатору.

— Нет!

Одним ударом топора, который он захватил с собой, Стерн отбил крышку ящика. Он был полон патронами. Туземцы расхватали ружья. Многие из них стреляли раньше и имели известный опыт.

В это время подводная лодка бросила якорь, и резиновые лодки с вооруженными матросами тронулись к берегу.

Стрелки заняли позиции среди скал и в прибрежных кустах. Лодки подошли к берегу. Японцы взяли на изготовку автоматы. Их было десять человек — по пять в каждой лодке. Ими командовал офицер — он выделялся своей формой. В самом деле, они были очень самонадеянны, собираясь с такими ничтожными силами высадиться на берег. Я велел туземцам не стрелять, пока не скомандую. А когда настолько приблизились, что матросы могли меня услышать, я выпрямился во весь рост и крикнул по-английски, чтобы они остановились.

— Если желаете вести с нами переговоры, пусть выйдут на берег только двое без оружия, — крикнул я.

— Какие там переговоры? — откликнулся на ломаном английском языке офицер. — Мы требуем сдачи острова без боя. Иначе перебьем вас до одного!

— Назад! — крикнул я и выстрелил в воздух. Нужно было им дать понять, что у нас есть огнестрельное оружие и что мы не шутим.

Это подействовало. Лодки обратились вспять и, только отойдя на приличное расстояние от берега, открыли огонь. Мы отвечали. Тогда с подводной лодки начали стрелять два орудия. Снаряды хаотично взрывались на берегу, но не причинили вреда.