Карл Май - Из Багдада в Стамбул

– Хочу привязать тебя к стременам.

– Ты не имеешь права! Ты христианин, а я приверженец Пророка. Ты не хавас. Ты не имеешь права!

– Короче, если добровольно не дашь руки, получишь по голове, а потом я сделаю все сам.

Это подействовало. Псевдодервиш оказался трусом. Я связал ему руки, притянул их к стременам и тронул лошадь.

– А что ты сделаешь с лошадью?

– Передам ее кади. Вперед!

Вот уж не думал, что буду возвращаться в Эдирне таким странным способом! Мы подошли к главной улице, ведущей к знаменитому караван-сараю Мустафа-паши. Нам попадались навстречу люди. Они смотрели на нас с удивлением, но никто не сделал и попытки заговорить.

Чем ближе мы подходили к центру, тем оживленнее становилось на улицах. В первом же переулке я заметил двух хавасов. Коротко объяснив положение, я попросил их сопровождать меня, что они и сделали. Прежде всего нужно было ехать к Гуляму и успокоить друзей.

По одной из улиц среди прохожих я заметил мужчину, который, едва завидев Али Манаха, замер от ужаса, а потом, оправившись от первого страха, удалился быстрым шагом. Знал ли он моего пленника? Лучше всего было бы послать за ним полицейского и арестовать его. А если это невиновный человек? По одному подозрению я не имел права это делать.

У дома Гуляма я постучал в ворота. Охранник глянул в окошко и вскрикнул от радости.

– Хамдулиллах! Это ты, эфенди!

– Я. Открывай, Малем!

– Сейчас, сейчас. Мы очень переживали за тебя, боялись, как бы с тобой что не случилось! Слава Богу, ты жив!

– Где хаджи Халеф Омар?

– В селамлыке. Все там и горюют о твоем исчезновении.

– Так ты Кара бен Немей? – воскликнул один из хавасов.

– Да, это я.

– О, как здорово! Мы заработали три сотни пиастров!

– Какие еще пиастры?

– Нас ведь послали искать тебя. Нам сказали: найдете его, получите премию.

– Мда. Но ведь это я вас нашел! Ладно, не в этом дело. Пошли со мной.

Много же дали за мою находку! Я мог гордиться. Страж ворот удивился, увидев рядом дервиша, которого до сих пор скрывали закрытые ворота. Едва мы заехали во двор, как, перескакивая через ступеньки, ко мне ринулся Халеф.

– Аллах-иль-Аллах! Это ты, сиди?

– Да, я, милый мой. Дай мне вылезти из седла.

– Ты приехал верхом. Ты что, был за городом?

– Да, мне привалило несчастье, а потом – счастье.

Народу становилось все больше. Все тянули ко мне руки. Но среди криков радости раздался голос Ислы:

– Эфенди, что это? Кого это ты привел? Это же Али Манах, дервиш!

До сих пор никто не обращал на него внимания. Теперь все заметили, что он связан.

– Али Манах, сын беглеца? – спросил Гулям.

– Да. Теперь он мой пленник. Пошли, я расскажу, как было.

Мы прошли в селамлык и взяли с собой дервиша, но не успели сесть, как вошел кади. Он был удивлен и обрадован, увидев меня.

– Слава Аллаху, ты жив! Где же ты был?

– Садись, сейчас все узнаешь!

Пленник остался стоять в углу, рядом с ним пристроился Халеф.

Я стал рассказывать, часто прерываемый вопросами и возгласами. Единственный, кто сохранял молчание, был Халеф. Однажды он даже крикнул:

– Тихо! Надо не говорить, а действовать!

Кади бросил на него строгий взгляд, говоривший только одно: что означают твои слова?

– Надо срочно допросить этого Али Манаха и обыскать дом, где напали на сиди, и догнать повозку.

– Ты прав. Я сейчас же отправлю этого субчика в тюрьму и допрошу его там.

– А почему не здесь? – вмешался я. – Я готов хоть сейчас пуститься в погоню за его отцом, чтобы не терять драгоценного времени.

– Как ты хочешь, так и будет!

Он придал лицу официальное выражение и задал первый вопрос:

– Твое имя Али Манах бен Баруд эль-Амасат?

– Да, – ответил допрашиваемый.

– Значит, твоего отца зовут Баруд эль-Амасат?

– Да.

– Он тот самый человек, который бежал?

– Я об этом ничего не знаю!

– Пытаешься лгать? Я назначу тебе палок. Знаешь ли бывшего сборщика налогов Манаха эль-Баршу?

– Нет.

– Ты заманил этого господина в дом?

– Нет.

– Собака, ты лжешь! Эфенди сам нам об этом рассказал!

– Он ошибается.

– А не ты ли связал его и положил в повозку?

– Это неправда! Я ехал по дороге и догнал телегу. Поговорил с кираджи, хозяином повозки, тут меня ударили. Я потерял сознание, а когда очнулся, оказался уже пленником этого человека, которому ничего не сделал.

– Твой язык мелет чушь! Ладно, ложь не улучшит твоего положения. Мы знаем, что ты наср.

– Я не ведаю, о чем вы говорите!

– Не ты ли говорил об этом в монастыре танцующих дервишей?

– Никогда там не был!

Он намеревался спастись, отрицал все на свете. Кади это, похоже, надоело:

– Волей Аллаха ты получишь палки, если будешь продолжать в том же духе. Или ты тоже подданный инглисов, как и твой отец?

– У меня нет отца – подданного инглисов. Хочу заявить, что Баруд эль-Амасат, о котором вы говорите, вовсе не мой отец, а совершенно иной человек, незаконно присвоивший его имя.

– Кто же ты тогда, если не дервиш?

– Я рыбак и просто путешествую.

– Откуда?

– Из Инедже на побережье.

– И куда же направляешься?

– В Софию, навестить родственника. Я ни часа не был в Эдирне. Я прибыл сюда ночью и просто пересекал город. Позже встретил повозку.

– Ты не рыбак, а лжец. Можешь доказать, что живешь в Инедже?

– Пошли туда кого-нибудь и увидишь, что я говорю правду.

Такая наглость окончательно вывела кади из терпения. Он обратился к Исле:

– Исла бен Мафлей, ты видел этого человека в монастыре танцующих дервишей?

– Да, – ответил Исла, – видел. Я клянусь в этом бородами Пророка и моего отца!

– А ты, Кара бен Немей, эфенди, видел его в монастыре?

– Да. И даже разговаривал с ним.

– И ты утверждаешь, что он и есть дервиш?

– Он и есть. Он говорил мне это вчера вечером и даже сегодня. Он пытается спасти себя беспросветной ложью.

– Тем самым он себе делает хуже. Но как нам доказать ему, что он лжет?

Вот это был вопрос!

– Разве недостаточно того, что он отрицает наши показания?

– Так-то это так, но надо посылать в Инедже!

– Позволь вопрос.

– Говори!

– Ты видел записку, которую мы вчера нашли в конюшне?

– Да, эфенди.

– Ты бы ее узнал?

– Само собой.

– Это она? – Я вынул записку из кошелька и протянул кади.

Тот осмотрел ее и сказал:

– Это она. А почему ты спросил?

– Сейчас узнаешь. Хаджи Халеф Омар, ты знаешь мой кошелек?

– Так же хорошо, как и свой собственный, – ответил малыш.

– Это он?

– Он.

Теперь я знал, как поймать дервиша. Я спросил его:

– Али Манах, ответь мне, кому принадлежат золотые монеты, находящиеся в кошельке?