Марко Марчевский - Остров Тамбукту

Плантатор начал бить на чувства. Он всегда так поступал: сначала нападал на противника в лоб, и если не имел успеха, начинал окапываться и готовиться к новой вылазке издалека.

— Не беспокойтесь, ничего плохого с вами не случится, — сказал я для его успокоения.

Но он не успокоился и снова начал меня упрекать и обвинять.

— Что вы от меня хотите? — спросил я.

— Только одного: положите книгу тайн туда, откуда вы ее взяли. Мы потом решим, что нам с ней делать.

В дверях показалась Зинга.

— Идем, Андо! — крикнула она, подозрительно поглядывая на плантатора.

— Идемте! — сказал я Смиту и встал.

— Куда? — спросил он меня.

— На поляну. Начинается праздник.

— Ладно, и я пойду с вами. Стерн, наверно, уже вернулся с охоты и пошел туда. Нужно с ним поговорить и сегодня же вечером решить что делать.

II

Мы пошли на поляну, с которой долетали звуки бурума. Тропинка шла через лес Высоко в чаще слышались сердитые крики обезьян, перескакивавших с ветки на ветку, с дерева на дерево, встревоженные деревянным барабаном. К вечеру они стадами отправлялись искать себе пищу, и, если не находили чего-нибудь более вкусного, довольствовались дикими плодами, а потом засыпали на толстых ветках.

Зинга шла впереди по тропинке и часто предостерегала нас от колючих лиан, свисавших местами совсем низко над землей. Приходилось наклоняться, чтобы избежать острых шипов. Смотря на стройную фигуру и легкую походку Зинги, Смит сказал:

— Чудесная девушка! Чувствуется, что слепо к вам привязана.

— Да, она и ее брат — мои лучшие друзья на острове.

— Вы счастливец! Станете зятем вождя — это чрезвычайно важно для вас. За спиной у вас будет маленький владетель, который всегда окажет вам покровительство и не допустит, чтобы с вами случилось что-нибудь плохое. Зинга будет вас любит и будет угождать вам во всем. Но это не все. Придет время, когда Боамбо состарится или умрет, и племя может вас выбрать своим вождем...

— Вы прекрасно знаете, что у меня нет таких намерений. Я лечу людей, помогаю им насколько могу и чем могу, не ища никаких для себя выгод. Никогда меня не соблазняла мысль стать вождем племени, получить власть над ним. Нет, это мне не по сердцу...

— Аппетит приходит с едой, — иронически заметил Смит. — Власть — сладкий яд: достаточно раз попробовать, и вам захочется еще и еще...

Я промолчал. Да и не было смысла напрасно тратить слова и убеждать его в том, во что он не верил.

— Вы верите в провидение?— вдруг спросил он меня.

— Нет.

— Напрасно! Пути господни неисповедимы, как говорится в библии. Ведь вам известны превратности судьбы? Никто не знает, что его завтра ожидает. Когда вы жили в вашей стране, вы не предполагали, что на свете существует остров Тамбукту, и еще менее, что на этом острове зреют для вас кокосовые орехи.

— Нет, конечно.

— А разве вы можете сказать, что будет с вами завтра? Можете ли вы утверждать с полной уверенностью, что завтра или послезавтра станете сыном племени, а эта девушка — вашей женой? Можете, спрашиваю я вас?

Слова плантатора заставили меня задуматься. Куда он гнет? Что Смит хочет сказать?

— Как понимать ваши слова? — спросил я его. — Если вы что-нибудь знаете, скажите прямо. Может быть, главный жрец опять мне хочет устроить какую-нибудь каверзу?

— Ничего не знаю, — ответил Смит после короткого молчания. — Сегодня вечером я настроен философски — вот и все. И если моя философия вам не нравится, просто не обращайте на меня внимания. Ну вот мы и пришли... О, дикари уже пляшут!

И в самом деле посреди широкой поляны горел огромный костер, вокруг которого плясали, подвывая, как это у них принято, туземцы. Буруму вторило несколько пискливых пиу и ау — дудок из скорлупы кокосовых орехов и тростника. Пляшущие часто покрикивали дружно и протяжно, потом голоса их вдруг обрывались на самой высокой ноте, но эхо еще долго неслось в темной, тропической ночи. Волны океана с шумом разбивались о близкие скалы, но рокот волн не мог заглушить воя пискливых дудок и грохота бурума.

Зинга схватила меня за руку:

— Идем, Андо! Ведь ты будешь с нами плясать!

Я было пошел за нею, но Смит меня остановил.

— Прежде всего надо найти Стерна, — сказал он.

Зинга отправилась к пляшущим, а мы со Смитом пошли искать капитана. Мы спрашивали о нем наших знакомых, но никто его не видел целый день. Мы послали одного мальчика поискать его в хижине, и он вскоре привел его на поляну. Оказалось, что капитан возвратился с охоты уже в сумерки и лег спать. Он очень устал. Целый день он скитался в лесу, убил несколько птиц, видел громадного питона, может быть не меньше десяти метров длиной. Опасная змея обвилась вокруг дерева и подкарауливала жертву — какую-нибудь птицу или обезьяну.

— Я довольно близко подошел, не замечая ее, — рассказывал капитан, посасывая трубку. — Эти опасные змеи ждут, притаившись, приближения жертвы и тогда распрямляются как пружина и хватают ее. Так и случилось. Питон неожиданно зашипел над самой моей головой, а зубы страшно блеснули. Я отскочил в сторону и приложился к ружью, но она быстро сползла с дерева и скрылась в чаще...

— Бросьте приключения до другого раза, — прервал его плантатор. — Сейчас у нас дела много важнее ваших питонов. И опаснее, уверяю вас. Пойдемте сядем на тот холмик, подальше от дикарей.

Мы пошли па небольшое возвышение, с которого открывалась вся поляна и было видно все, что на ней происходило. Уже совсем стемнело, но свет от костра освещал наши лица, и я мог наблюдать за плантатором. Как только мы сели, он сейчас же заговорил. Он повторил то, что уже сказал мне, и что мы с капитаном давно знали.

— Я не спрашиваю, кто из вас сунул вахтенный журнал с яхты под нары Арики, — закончил плантатор свою долгую тираду, — но хотел бы знать, что представляет собой книга тайн. Да, я должен это знать...

— Зачем? — спросил капитан.

Смит не сразу ответил. Его лицо, освещенное ярким огнем костра, было как отлитое из бронзы. Тонкие губы были плотно сжаты. В напряженной тишине бой бурума раздавался сильнее. Туземцы продолжали плясать, двигаясь попарно по кругу. Наконец плантатор повернул голову и строго взглянул на меня.

— Давайте раскроем карты, — заявил он решительно. — Я лично видел эту книгу. Это был дневник Магеллана. За него Британский музей заплатит миллионы. Я видел, но не решился его взять. Мне не хватало вашей смелости, признаюсь. Но я бы не сказал, что не доставало того, чего у вас нет: благоразумия.

Все ясно. Смит знал о существовании дневника Магеллана и не сомневался в том, что мы с капитаном его взяли. Не было смысла продолжать игру в прятки. Я обернулся к Стерну и спросил: