Последний в очереди - Мария Рашова

в каких случаях нужно просто смириться с решением небес и ты ничего никогда не сможешь сделать чтобы исправить или оспорить это решение, и в каких случаях ты должен лихорадочно действовать, чтобы спасти себя и своих близких от вечного хаоса, разрушения, опасностей и хтони. Где та грань, где ты видишь решения Бога и просто стоишь в стороне, внимая тишине на том берегу белого моря, что расположено аккурат посреди небес и где та разделительная полоса, где начинается твой бег с препятствиями? Где твоя покрытая потом и кровью беговая дорожка, где твое место сражений, где оставлены твои слезы поражений и триумфа, где твое поле боя? Ты должен знать, понимать и разделять эти два понятия. И не размахивать в отчаянии своим мечом там, где решение было принято на том берегу белого моря, до которого тебе миллиарды миллионов световых лет и твоя чистая душа. Иногда нужно перестать размахивать мечом, а просто сесть на берегу белого моря и смотреть, как ветер играет с барашками волн. Смирение – вот ключ ко всему. Смирение открывает даже каменные двери. Смирение точит камень, как вода. Смирение уберегает человека от греха. Смирение – вот, что приближает тебя к Богу.

Ты смотришь свою фамилию в списках на счастье, и не находишь? Возможно, это для того, чтобы ты научился соблюдать внутреннее равновесие. Внутреннее равновесие – это когда ты любишь Бога, любишь себя и других людей и со смирением принимаешь все, что посылает тебе судьба. Внутреннее равновесие бывает гораздо лучше счастья, но не все об этом знают. Счастье – кратковременно, а внутреннее равновесие может пребывать в тебе всегда. Я научился балансировать на кончиках пальцев, как балерина. На это ушли годы, я не спорю. Но зато сейчас я мог расплываться в блаженной улыбке каждую секунду моей жизни. Я знал, кто я, и для чего я на этой планете. И я готов был выполнить свою миссию до конца, чего бы мне это не стоило.

Немного пафосных речей для себя любимого никогда не помешают, особенно, если ты собрался в одиночку спасти мир. Любые внутренние восхваления помогут тебе в самых сложных ситуациях, особенно, когда ты ощущаешь себя ниже плинтуса, и твоя самооценка лежит где-то на самом дне океана. Надо научиться себя хвалить. И прощать. И переставать ненавидеть за все, за каждый мелкий косяк. Да вы так серийных маньяков не ненавидите, как себя самого. Проигравшая российская сборная по футболу вызовет в вас меньше ненависти, чем проклятия в адрес себя самого за нечаянно пролитую чашку кофе на белую рубашку. Вы заклевываете себя самого такими словами, какие заслуживают правительства, устроившие геноцид, но никак не человек который позволил себе поваляться в кроватке лишние 10 минут. Где та любовь к себе: исцеляющая, всепрощающая, понимающая, вечная? Если посмотреть на себя оком Создателя, любящим взглядом, ведь все недостатки покроются этой Великой любовью, правда же? Но нет, мы любим расковыривать себе раны. Мы лежим в ночи и не можем уснуть, потому что все раны нашей души открыты и мы залиты собственной кровью по уши. Мы наносим себе удар за ударом за всю ту боль, что нам причинили другие люди, и, уж конечно, они сейчас живут припеваючи, в отличие от нас самих. У них сейчас все отлично, они заплатят за предательство позже, может, вообще уже после смерти, а вы почему то устраиваете ад себе прямо сейчас. Кому от этого станет легче? Убитая ваша душа, еле дышащая, лежащая в крови и страданиях, не скажет вам спасибо. Нужно взять ее на руки и убаюкивать, словно дитя, а не добивать поражающим все и вся мечом стыда, возмездия, мести, горя. Если вас разрушили, нужно начать собирать себя по частям, тихо, мирно, с чашечкой чая, или, может кофе, с медитациями, молитвами, с любовью к себе. И придут сны исцеляющие. И придет сила. И прошлое накроется мягкой белой шапкой снега. Боль притупится. И вы научитесь жить с горем, помня о Боге. Потому что жить с одним горем без Бога невозможно. Потому что жить с горем без Бога – значит умирать. Пожалейте себя, как жалеете нищих у храма. Пожалейте себя, как жалеете безногих, вернувшихся с войны. Пожалейте, как внезапных сирот после автокатастрофы. Им всем жить на этой планете, им всем – в долгий путь, собирать любовь к себе. И вы соберите, соберите. Вы сможете.

Я думал про то, что, а люблю ли я себя сам? А сам-то я… не забил ли, не убил ли своего внутреннего ребенка..? Может, он лежит у меня, замученный и израненный мною же, и никто не может прийти к нему на помощь, потому что я сволочь неблагодарная. Всегда приходилось держать это в уме – что я могу накосячить. Нельзя было полностью доверять своим мыслям, а, точнее, приходилось все время проверять – моя ли это собственная мысль или привнесенная? Мир становится намного проще, когда ты стоишь на Лондонском мосту через Темзу и слышишь четкий голос: «Прыгай», и ты с облегчением понимаешь, что это ни фига не твой голос. Отгоняешь тангалашку и радостно и спокойно идешь закупаться сувенирами. Или когда ты стоишь на Эйфелевой башне и тот же голос настойчиво предлагает сигануть, ты уже выверенным жестом посылаешь его в преисподнюю, обратно, откуда пришел, и спокойно фоткаешься с видами Парижских высот. Эти идиоты работают в стиле «авось, сработает». Мелкие, непродуманные вбросы. Берут количеством и внезапностью, любят это делать, когда ты морально вымотан, устал, физически истощен. Всегда надеются, что этот «авось» – авось сработает. Абсолютно безвредные удары, если человек только что помолился, сыт, здоров, выспался. Если человек «в форме», ему эти штуки не страшны. Поэтому так важно соблюдать режим молитв и контролировать, выспался ли ты, поел ли? Что поел? Не так ли много, что заснул после причастия, разомлев? Тоже плохо: тангалашки работают выходных и без перерывов на обед. Они не спят. Если ты бодрствуешь и молишься, никто из преисподней тебе не страшен.

Я шел и думал, что главное – это сохранять бодрость. Если на тебя упала каменная плита, то и под каменной плитой можно и нужно сохранять бодрость. Никто не знает день и час, когда ты наберешься сил и, наконец, скинешь ее со своих плеч. Зато, каким сильным ты станешь за то время, что ты пытался это сделать. Сохранять силу внутри – вот, что главное. Быть как буддистский монах – спокойным снаружи, сильным, готовым отразить