Юрий Гулин - Пять из шести

Не думаю, что он тогда понимал, насколько точно предсказал мое ближайшее будущее…

Слух о том, что Вяземский, оказывается, не так-то прост, как о нем полагалось думать, дошел-таки до ушей высокого начальства. Иначе чем объяснить пышные проводы на пенсию коими я был удостоен? Если бы каждая хвалебная речь, произнесенная сегодня в мой адрес не заканчивалась здравицей, вполне резонно было подумать, что я умер. Вершиной моего запоздалого триумфа стало сообщение о присвоении мне звания Засраба (Заслуженного работника) той отрасли, где я столько лет безуспешно таранил лбом стену. Господи, откуда во мне столько желчи? Или это шальные деньги способствуют ее усиленному выделению? Надо срочно тормозить, пока не захлебнулся. И чего это я, в самом деле? Ну не двигали меня по служебной лестнице, зато как специалиста всегда ценили и не уставали это подчеркивать. Да и представление на "Заслуженного" наверняка оформили задолго до моего нечаянного обогащения. А то, что Указ подоспел как раз к проводинам, так это уж точно счастливая случайность – и такое, представьте, бывает! Мог, кстати, и припоздать. Так что кончай, Старх, смотреть на мир глазами старого циника, расслабься и принимай заслуженные поздравления без сомнения в их искренности.

Банкетный зал оказался достаточно прямоугольным, чтобы вместить весь зоопарк. Нет, я нисколько не ерничаю, называя этим словом родной, безо всяких кавычек, коллектив. Скорее, добродушно подшучиваю. Не с моей легкой руки это слово прозвучало впервые, прижилось и уже много лет произносилось от случая к случаю не всегда шепотом, но по разным поводам. Не мне, стало быть, выводить его из обихода, тем более, что произнес я его – заметьте, про себя! – очевидно, в последний раз.

Никакого фуршета. Нормальное русское застолье. Столы заставлены разномастными бутылками и столь же разномастными закусками. И никаких там суши-пуши – все привычное понятное знакомое. Хотя вру. Попадаются и затейливые штучки. Я съел парочку – ничего, вкусно. Есть ли на столе лобстеры? Знать бы, на что они похожи, чтобы проверить, но надеюсь, что нет. А вот бутерброды с красной икрой есть точно. Да не отдергивай ты руку. Ну и что, что последний? Еще принесут. Что хотите про меня думайте, но я был рад тому, что удалось уйти красиво и не вбухать в эту красоту все сбережения, а то и банковскую ссуду.

Эх, Катя, Катя, женушка моя нечаянная. Не знаю, во что ты меня втравила, но сейчас я тебе искренне благодарен. Будь здорова! Почему вдруг кольнуло сердце, откуда налетела тревога? Но уж точно не из Рагвая. С Катей я разговаривал буквально вчера. Она была бодра, хотя и не весела – так она всегда такая. По обыкновению больше спрашивала, чем рассказывала о своем. В основном конечно о Сереже – но это и понятно. Что же не так? Или все-таки Катя? Обещала сегодня позвонить, может я в замоте не услышал? Пропущенных звонков нет. Мало ли какая может быть причина. А кошки скребутся. Брысь! Тем более вот он звонок.

– Я говорю с Аристархом Игоревичем Вяземским?

Голос женский, но это не Катя… Кошки совсем распоясались.

– Да, это я.

– Здравствуйте, Старх, это Светлана Фернандес подруга Кати… Старх, Катя погибла.

Весь хмель разом вон из головы. Взамен лед прозрачный и звенящий. Говорить не могу, челюсти свело. Видимо на том конце разговора это поняли.

– Ее убили… Старх, вы нужны здесь, срочно нужны!

Говорю и сам удивляюсь спокойствию своего голоса:

– Я вас понял, Светлана, вылечу, как только смогу. Только скажите, куда?

– Идите в рагвайское посольство. Там спросите господина Рамоса. Он объяснит вам маршрут и поможет с визой. Когда оформите вылет сообщите Рамосу координаты рейса. На месте вас встретят. И умоляю, поторопитесь!

– Хорошо, Светлана, я понял. До скорой встречи.

Цвета потускнели. Звуки обтекают голову. Знакомые, увы, ощущения. Так бывает всякий раз, когда узнаю об очередной потере. Сознание пытается отгородиться от мира, остаться наедине с горем. Трясу головой. Сейчас не время. Эти люди вокруг – они здесь ради меня. Они ни в чем не виноваты. Они хотят уйти домой довольными и веселыми, и они таковыми уйдут, чего бы мне это ни стоило. Тем более, уже почти ночь. Мудрить начну с утра, а пока, как сумею, подыграю гостям…

"Так вы, Аристарх Вяземский, никогда не купались ночью? И не хотите составить мне компанию? Жаль…". Катя идет к воде, как есть в сарафане. Я хочу пойти за ней, но ноги словно приросли к месту. Хочу ее окликнуть, но издаю лишь какой-то невнятный писк. А она уже в воде и уходит все дальше и дальше пока очередная волна не накрывает ее с головой. Тихо и темно. Не сразу соображаю, что это я только что проснулся среди ночи в своей московской квартире. Спустя мгновение, чужая смерть лишь свистом косы, но очень больно, полосует по сердцу. Прости меня, Катя, за то, что не пошел с тобой на войну. За то, что остался дома присматривать за дитем. А ты полезла в драку и тебя убили. Думала ли ты о том, что я могу и не откликнуться на призыв, который от твоего имени передала мне Светлана? Надеюсь, что нет. Не знаю как, но ты угадала главное – я своих слов назад не беру. Я полечу на край света, чтобы узнать и как смогу исполнить твою волю – будь покойна!

В иллюминатор лучше не смотреть: вверху небо без облаков, внизу океан без краёв. До этого была пересадка в Лондоне с московского рейса на рейс в Сан-Паулу. Это где-то в Бразилии – нет? Без разницы. Там всего лишь очередная пересадка на самолет до столицы Рагвая. О Кате стараюсь не думать. Господи, да кому я вру?! Только о ней и думаю, с той самой минуты, как услышал в трубке голос Светланы. Другое дело, загнал эмоции в дальнюю клетку и запер там до времени. Оставил только ноющую боль в груди, она мне все равно не подчинна: пришла без спросу и уйдет когда пожелает. Коли не сам, то и не поверил бы: с делами поперед отъезда справился за один день. Весьма помог Рамос с оформлением визы и путевыми советами. Хотя, было видно, что делает он это исключительно долга ради, без охоты, да мне-то в том какая печаль? Главное, что еще до вечера я отзвонился Рамосу касательно полета, заказал такси в аэропорт к ночному рейсу на Лондон, после чего позвонил Ирине.

– Привет, солнышко!

– Привет, Старх! У тебя что-то случилось?

– С чего ты взяла?

– Голос у тебя какой-то не такой.

Разве? Хотя она конечно права: с чего ему быть таким?

– Ира, я сегодня ночью улетаю в Рагвай.

Молчит. Переваривает услышанное.

– Катя погибла.

Мой голос предательски дрогнул, а та сторона откликнулась криком умирающей чайки:

– Как?!

Не уверен, что еще в каком-нибудь языке есть столь многогранный отклик на ошеломляющее известие. Это и "как же так?", и "как это случилось?", и "горе-то какое!", и много еще чего. Я из всего предложенного многообразия выбрал одно.