На утренней заре - Григорий Иванович Барыкин

УДОЧКА

Передо мною — удочка. Обычная летняя удочка для ловли небольшой рыбешки. Для иного это пустяк, а для меня — целая поэма.

Большое это изобретение — удочка, и придумана она человеком черт знает когда! Ну, когда человек совсем еще диким был, когда он и грамоты не знал. А если разобраться, то на эту снасть почти все народы земного шара рыбу ловят.

Состоит удочка — это сегодня известно любому первокласснику — из удилища, лески, крючка, грузила и поплавка. Материал удилища до сего времени не изменился. Это бамбук, береза, рябина, орешник. Можно долго рассказывать, как делали рыболовные крючки в прошлом. Но стоит ли, раз они теперь запросто продаются в любом спортивном магазине?

Леску раньше делали только из конского волоса. Эх, подумаешь об этом — и вспомнишь юность. Я ведь с детства любил поудить рыбку-то! Удочку делал, конечно, сам. И леску добывал тоже. Как? Волос брали белый или черный, непременно от живой молодой лошади, и обязательно от мерина. Каждый рыбак знал, что у него волос на разрыв намного крепче.

Я, бывало, с ребятами специально ходил на извозчичью биржу или на базар — караулить извозчика на белом или вороном мерине. Технология добывания волоса не сложна. Все дело в том, что если попросить извозчика позволить подергать волосков из хвоста его лошади — не всегда получишь согласие. Мы это знали и поэтому караулили, когда он отправится в трактир. А тогда уж не зевай! Подбежишь к лошади сзади, намотаешь волосков на гвоздик, дернешь и — бежать. Причем нельзя бежать мимо других извозчиков — в руке они всегда держат кнут и пребольно могут вытянуть вдоль спины, практика у них в этом большая.

Достав таким манером волос и придя домой, начинаешь вить леску. Можно вить в два волоса, в три и даже шесть-восемь волосков. Это — на крупную рыбу, которую всегда надеешься поймать и которую почему-то никому изловить не удается.

На леску привязываешь крючок. Привязывать нужно так, чтобы он не торчал в сторону — иначе рыба брать не будет. Я за то, чтобы научиться привязывать правильно, одному приятелю свою кепку отдал. А дома сказал, что потерял ее, и мне хорошо всыпали за это. Так что как привязывать крючки — я хорошо усвоил.

Сейчас волос на леску не требуется. Капрон, силон и прочая синтетика с успехом его заменила. И стоят они рубль сто метров. А прочные какие! Рвать станешь — руку обрежешь. И толщину лески теперь можно выбрать от одной десятой до миллиметра. Последняя — на зеркального карпа, разведенного на Втором озере и выросшего до пуда весом. У меня приятель (лучше его никто в Челябинске карпов не ловит) привязывает крепко удочку с миллиметровой леской к лодке или к ноге, а сам ложится на дно и спит. Когда лодка начинает раскачиваться и черпать воду — встает и тащит рыбину.

А хитрющий какой! Насаживает на крючок наживку большим комом, таким, что ни одна рыбешка, кроме карпа, не возьмет. А спроси его: «На что ловите?» — ни за что не скажет.

Ну-с, потом поплавок привязать надо. Теперь их делают легчайшие, дутые, из пластмассы. А раньше? Бывало, мать заведет новое крыло — смахивать крошки со стола, и сразу мне заявляет: «Уши оборву, если выщипаешь на свои дурацкие поплавки. Дергай из старого крыла».

Ну, а в заключение остается сделать грузило из свинца. Вот и все, что полагается в удочке.

А вот удилище надо брать пожиже, с тонким кончиком. Тогда рыбка в тридцать граммов, когда ее тащишь, превращается в килограммовую и крутым изгибом удилища тешит рыбака.

Удочка, однако, не все, надо еще наживку на удочку. В детстве мы признавали для этого только земляного червя, кузнечика, муху или кусочек хлеба. Щук или какую другую хищную крупную рыбу мы не ловили, терпения не хватало.

А теперь опытные рыбаки чего только не порекомендуют начинающему: и кукурузу, и горох, и пиявки, и личинку навозного жука, и личинку комара, и бабочку, и стрекозу. Поверь им — без поклевки просидишь сутки, да они еще и смеяться будут, приговаривать: на одном конце червяк, на другом — дурак.

Какое, однако, значение имеет удочка для человека!

Удочка — это соединение человека с природой, это утренняя и вечерняя зорька, радующая душу, это красивое место с камышами и кустами на реке или озере, это живительный воздух и укрепление нервов. Попробуйте систематически поудить, не пропуская доброго времени — и будете под конец жизни всегда вспоминать удочку добрым словом.

В. КУЗНЕЦОВ

РАССКАЗЫ О ЕВСЕИЧЕ

СТАРИЧОК

Весна берет свое. Еще не лопнули на деревьях почки, не вздулись говорливые реки, но яркое приветливое солнышко, звонкая капель, лужицы на тротуарах и дорогах возвещают уже о том, что время длинной, скучной зимы отошло.

Сколько страстных охотничьих сердец взбудоражит весна, сколько воспоминаний навеет незабываемая пора ружейной охоты! Об одном таком воспоминании я и хочу рассказать.

* * *

Со своими постоянными компаньонами я не раз бывал в Светлоозерском районе. Он издавна густо населен тетеревиным племенем. Раньше я как-то не задумывался, отчего здесь их всегда так много, а вот в других районах, где условия ничуть не хуже, тетеревов год от году становится меньше.

Мне открыл на это глаза Евсеич — неутомимый семидесятилетний деревенский следопыт.

На охоту мы выехали в четвертом часу утра. Нас ждала утомительная дорога. Но еще затемно мы благополучно преодолели на «Победе» больше сотни километров и поспели на место к рассвету, когда тетеревиные стаи после холодной осенней ночи подымаются на кормежку, усаживаясь на верхушки густо усыпанных сережками берез.

Нам повезло. Мы взяли по паре чернышей.

Время кормежки истекало, и тетерева с тугонабитыми зобами вот-вот должны улететь на дневку.

Легкий морозец, встретивший нас поутру, вступил в схватку с солнцем и не уступал. Особенно это чувствовал я, одетый в демисезонное пальто и старый вылинявший до белизны дождевик.

— Перекусим, да к теплому деревенскому очагу? — спросил я своих спутников.

— Что ты? — удивился один из них. — Закусим и поедем искать дневки. Это же прелесть! Косачи веером взлетают из-под снега у самых ног, отпускаешь их на 25—30 метров и бах, бах!

— Какой снег, Гавриил?

— Э-э, дружище, косач сейчас в болота пошел, а там снежок есть. На открытых местах его мало, можно сказать, нет, а там, брат, надуло, будь здоров!

— Мы же без лыж.

— Чепуха. Не застрянем.

На том и порешили.

Проехали небольшую деревушку. И