Дмитрий Зуев - Времена года

Осмотрительно ведет стаю старая волчиха. Прибылые и старше года — переярки следуют за ней по пятам. Шествие замыкает матерый волк.

Сорочий крик насторожил волчицу. Она остановилась. Вмиг застыла вся колонна. Не по нутру волкам птичий переполох. Молодые навострили уши. А матерый волк поднял левое ухо и тут же опустил: сорока-пустомеля! Волчица повела носом по воздуху. Деревня близко, Дымком, овцами, телятами пахнет. Сорока, вертя хвостом, огляделась и со стрекотом снялась с ели. Вот она меньше, меньше — и черной мушкой скрылась над лесом.

Волки той же мелкой рысью тронулись к рябине.

Уже завечерело. В деревне замелькали огоньки, застучали ведра у колодцев, захлопали калитки.

Стая спустилась в овраг. Послышалась возня. Хищники растаскивают кости.

А по деревне поднялся собачий лай. Как раздражает волков эта перекличка недремлющих стражей! Волк не боится собак, но не выносит, не терпит лая.

Время идет к ночи. Глохнут звуки. Гаснут огни. Смолкают голоса. Деревня затихла.

Старый волк легко и плавно выпрыгнул из ямы и побежал к гумнам. Одним махом перепрыгнул через изгородь и сразу перешел на рысь. Вот скакун!

Быстро взбежал волк на пригорок и гордо встал. Грозен дикий предок псов!

Под горой нарастает лай. Сколько же в деревне собак? Все пугают волка, а он хоть бы что!..

Облака поредели, и луна осветила зверя. На шерсти засеребрился иней. А какая грация! Высок, подборист, мощная лобастая голова. По хребту как бы протянут черный ремень. Хвост опущен. Взъерошена шерсть на широкой негнущейся шее. По ледку пронеслась синяя тень. Луну закрыло облако, и сразу потемнело. Сверкают лишь злые огоньки. Волк зорко оглядывается, прислушивается к голосам псов, нюхает воздух.

Далеко за перелеском слышится басистый лай дородного барбоса. Волк жадно глядит на дорогу — не побежит ли близко глупая дворняжка, тогда она без звука вкатится прямо в волчью пасть. Бывало это на памяти старого хищника. Вот и волчиха подвела к деревне волчат. Молодые, почуяв жилье, пятятся, хоронятся за стариков, поджимают хвосты. Боязно с непривычки.

Семейство тронулось под гору.

Погуляли этот раз волки в деревне. Но это была их последняя ночь разбоя. Уже приехал из Общества егерь с командой охотников. В санях — флажки для оклада.

…Завтра облава.

НЕБОРЕЗЫ

Нивы сжаты, рощи голы,

От воды туман и сырость,

Колесом за сини горы

Солнце тихое скатилось…

В охотничьем году особенно хорош и неповторим предзимник — ноябрь, дороже июля. Несравненны стрельбы черных нырков с подъезда в лодке и из шалаша с чучелами. Игрушкой кажутся в сравнении с ними утиные охоты августа и сентября. Ноябрь-ветрогон леденящим воздухом обдувает охотника в шалаше, или в лодке, а то и осыпает снежной крупой. Успех охоты с подъезда во многом зависит от сноровки… К полынье пробиться, значит, лодкой управлять, как ледоколом. Тут гребец в ботнике сам себе лоцман, боцман, штурман. Требуется и маскировка остатками увядшего камыша и осок. Глядишь, чучела перевернулись, нырнули головой — вылазь из шалаша, обивай веслом ледяную корку с чучел.

Только опытный охотник по всем правилам перебежек и пластунских подползаний может скрадом подобраться к стае нырков. Сперва ползет под укрытиями. Видит, вся стая нырнула — вскок и стремительная перебежка, залегание на краю берега. На верный выстрел дуплетом вынырнула стая, и вот стрелку награда, труд не пропал даром.

Кучно летят и сидят на полыньях упитанные крупные нырки. Стоит помучиться: считанные дни отводятся для этой мимолетной охоты…

Помнится, с покойным писателем А. С. Новиковым-Прибоем мы по пороше, вместо охоты за зайцами, подтаскивали по снегу плоскодонные челны к берегам Костромки, к озерам Каменик и Великое в некрасовских угодьях, за Костромой. Спускали с заберегов на полынью и по чистой воде подъезжали к черным стаям смелых, непуганых северянок-нырков. Не прямо, а стороной приближались на выстрел к стае. Главное, чтоб ветер дул не в нос, а в корму лодки, тогда с подъема стая сама налетает на выстрел. Обязательно надо знать, что нырки всегда поднимаются только против ветра и никогда не свернут. Еще сейчас вижу на воде не улетевших после выстрела черных нырков.

Приходилось также стрелять эту птицу и на Московском море. Полное раздолье здесь москвичам, сколько дичи перелетной, настоящий птичий базар…

На Московском море и других водохранилищах на позднеосенней охоте встречается, кроме гоголей, оригинальная, от всех других видов легко отличимая, непуганая утка-северянка — савка, или саук. Подъезд к ней требует особой сноровки и выдержки. Зря наездом за савками не гоняйтесь. Они удивительно доверчивы, смирны. Лучше остановитесь подальше, вне выстрела, положите весло и половчее старайтесь дрейфовать по ветру. Савки привыкнут к дрейфующему ботнику и подпустят на верный выстрел.

Распознать савку легко. Издали увидите в стае два поднятых торчка (шея и хвост), соединенных узкой, едва видимой на воде полоской туловища. Запомните отличительную посадку утки и после не смешаете ее ни с кем. От других нырков только савка отличается удлиненным, по-сорочьи ступенчатым хвостом узких жестких рулевых перьев. Такого крутого хвоста нет у нырков. Перья серые, бурые, коричневые, только у селезней белая голова с черным теменем. Примечателен неповторимый в роде уток ярко-синий клюв селезня савки.

В охоте на полыньях требуется, как нигде, совершенство управления челноком, овладение всеми способами спортивной гребли, физическая сила, выносливость и отвага. Не будет успеха без сообразительности, выдержки, умения стрелять на самых предельных для дробового ружья дистанциях, без знания биологических особенностей и повадок нырков — гоголей, морской чернети, турпанов, крохалей, морянок, савок, синьги и др. Обильная бывает добыча у умельцев подъезжать в холод, ветер, снег на чистой воде. Это не то, что по зарослям, на вылетку, что всем известно…

Раньше всех уток прилетают на первые забереги озер и полыньи рек и позже всех, в ноябре, улетают морозостойкие гоголи. За ними весной прилетают сперва чернети, потом красноголовки. Хороша охота на этих нырковых уток, летящих во всякую погоду. Холодно, а успех будет наверняка, если на Московском море соблюсти четыре правила: замаскировать шалаш; плотно закрыть низ, чтоб подсевшие к чучелам нырки не разглядели сразу охотника; открыть верх для стрельбы в лет; главное, чтобы ветер был от шалаша, а не на шалаш, можно вбок. Чучела лучше поставить к кромке льда полыньи — гоголи всегда ныряют около льда. Выбирать затишку. Это, пожалуй, единственная в году охота утятника, когда можно не спешить, не торопиться, а стрелять погодя, подождать, пока сплывутся в стайку. Общительные птицы, нырки охотно «валятся» стаей к чучелам. А вот если подсядут не гоголи, а чернети и красноголовки, мешкать нельзя — стреляйте!