Дмитрий Зуев - Времена года

Снег в воздухе — и снегири тут как тут. И опять их задумчивые напевы в тиши леса. Вот она, снегирная пора! В незыблемом покое звонко-морозного воздуха разносится умильно-тихая свирель леса.

ПЕРНАТАЯ КОШКА

Из снежных лунок-убежищ поднялась на березы с ночевки стая тетеревов. Какое оживление! Птицы трепетно вытягивают шеи, клюют почки и сережки. Но один старый черныш, вожак стаи, постится на отлете. Петух уселся на самом коньке высокой ели, занял наблюдательный пост. И сел-то ведь нарочно на ель, чтобы не отвлекаться поклевкой березовых почек. Предосторожность — прежде всего! Зевок птицы в лесу подобен смерти. Дозорному косачу не до еды. Его зоркий черный глаз под красной бровью далеко видит кругом. Косач сторожит воздух: неровен час — ястреб или сова налетит…

Приметил тетерев лисичку. Пока птицы на березах — это не опасно: враг ведь бескрылый. Хитрая кумушка мышкует, развлекается на лесной поляне. Грациозны ее ужимки и прыжки. Очень весело лисичке, она довольна и как будто ни о чем не помышляет. Впрочем, это только так кажется. На самом деле у нее на уме другое: нет-нет да поднимет мордочку, сверкнет быстрыми глазенками на березу. Но ничего не поделаешь: «видит око, да зуб неймет».

Весельчак-дятел залетел на ель и удивился тетереву: «Чудак, Терентий, недогадлив: на вкусных шишках сидит и не клюет. Собака на сене!» Из-под лиры хвоста черныша схватил носатый красношапочник еловую шишку, радостно оживился и понес долбить в свою расщелину. А за ним по пятам помчалась пернатая свита пищух, поползней и синиц: знают мелкие пташки силу дятлова клюва, будет и им чем поживиться!

…По снегу пронеслась тень большой птицы. Насторожился косач. Беспокойно кокнул такое, что по-людски означает: «Воздух!» Мигом сорвалась стая с берез. Птицы грудью пробили снег и скрылись в сугробах. Как будто их и не было.

Лупоглазая сова спланировала вслед за тетеревами. Видела она — никуда птицы не улетели, сели где-то тут, на полянке. Куда ж они подевались? Ходит сова по снегу, недоумевает. Невдомек хищнице, что шагает она по потолку тетеревиной спальни-опочивальни. Походит сова над ямками и улетит ни с чем: надежно укрылись тетерева в лунках! Упустила птиц сова, задумалась. И вдруг писк. Взмах белых крыльев и бесшумный налет: мышь в когтях у совы. Считай: килограммы зерна остались в колхозном амбаре.

Известно, что мыши и в зимнем снегу выводят мышат, быстро размножаются. По подсчету ученых, сова в год сберегает от мышей тонну зерна.

Наши зимние пернатые друзья это прежде всего мышатники — опекуны полей, гумен, кукурузных сараев и амбаров. Они уничтожают массу грызунов.

Непревзойденной мышатницей называют сову — пернатую кошку. В снегирную пору ноября вместе с другими арктическими птицами прилетает она на подмосковные поля, сказочная птица — сирин.

В зимние ночи совы постоянно наведываются в колхозные гумна, к ометам и стогам сена. Мудрые птицы знают, где обитает их пожива — мыши.

Известен такой случай. В подвале развелись мыши и крысы. Пустили туда кошек, но они испугались и опрометью бросились вон. Тогда в подвале поселили сову. И через три недели удивились: у птицы была беда — поев всех крыс и мышей, она голодала.

Советую сельским юннатам доставать совят из гнезд, приучать их жить в ригах, гуменных и сенных сараях и особенно приваживать для охраны от мышей семенных початков кукурузы в хранилищах. Дело это верное. Никуда совы не улетят от амбарных мышей. В одном из подмосковных колхозов посадили двух сов в кукурузный амбар. Здесь початки свешивались с потолка до земли. Мыши забирались по связкам до самого потолка. Совы очень пригодились: дежурили на совесть, день и ночь ловили грызунов.

Сова издалека слышит еле уловимый шорох мыши, втихомолку налетает, без промаха разит ее. Пернатый мышелов сберегает от грызунов тонны хлеба. Колхозникам надо ставить на полях шесты с перекладинами для присады мышатников.

ВОЛКИ

Тусклы и коротки дни поздней осени. Непроглядно темны длинные ночи. Хмурится низко нависшее небо. «Дохнул ноябрь осенним хладом…» Только серому волку поздняя осень и зима не в диковинку. Привольно зверю разгуливать по безлюдным полям. В ноябре волки не живут в большом лесу, бегут стаями из чащ в травянистые болота, в мелколесья, в припольные овраги и ближе к деревне.

Волка ноги кормят. Иной раз за ночь отмахают звери километров пятьдесят. И все по дорогам, и все гуськом, след в след, друг за дружкой. Вразброд непуганые волки не пойдут никогда.

Волк хитер и кровожаден. Нежданно-негаданно нагрянет ночью в деревню, — берегись скот на плохо огороженном дворе! От волков особенно достается гусям. Сами себя выдают с головой. Уж очень чуткие ко всякому шороху. Раньше собак услышат хруст оледеневших луж под волчьей лапой. Враз поднимут тревогу и сами укажут, где их взять.

…В лощине задорно лают собаки. Деревня — под горой. За гумнами — глубокий овраг. На краю одиноко высится старая безлистая рябина. За рябиной — «лошадиный погост». Куда бы ни бежал голодный зверь, всегда свернет проведать овраг.

…Над голой рябиной высоко кружится угольно-черный ворон. В мглистом небе долго вьется вещая птица, настойчивым карканьем будит тишину отуманенного поля. Краток, но звучен обрывисто-гортанный клекот. Вороны, галки, сороки пируют на костях и оглашают на всю округу: харчевня открыта! Есть чем полакомиться. И волки слышат, понимают язык птиц. Но еще рано, нельзя засветло трогаться в путь. Первой звезды ждут волки, лежа на дневке в мшистом болоте.

Быстро убывает короткий ноябрьский день. Темнеет. Стелется дымчатая вуаль сумерек, затуманились окрестности. За околицей затихает птичья тризна.

Вечером вороны и галки тянут в деревню, сороки — в лес. А утром, наоборот: ворона — в лес, сорока — в деревню. Это верный ориентир заблудившемуся охотнику. По полету птиц, как по компасу, выйдешь из леса.

Мрачнеют дали, свистит ветер, качаются голые вершины леса. Последняя сорока торопливо выпорхнула из оврага и села на ель. Собаки бросились к гумнам. А болтунья вертится и без умолку стрекочет… И неспроста! Она-то видит, кого испугались собаки.

…Далеко в снежном поле показалась темная точка. Вот она становится все больше и больше, и вырастает фигура бегущей собаки. Да это волк! И вдруг их уже два, три, четыре. Как из земли вырастает стая. Семья охристо-ржавых седых волков гуськом трусит по дороге.

Осмотрительно ведет стаю старая волчиха. Прибылые и старше года — переярки следуют за ней по пятам. Шествие замыкает матерый волк.