Моя стая-семья и не только - Евгения Кимовна Романенко

не жевала воздух. Нет, правда, этот воздух надо было собирать и раздавать городским, как лекарство. Этим воздухом не дышишь ─ им пропитываешься насквозь.

А на рассвете, когда небо только-только начинает светлеть, а на востоке появляются тонкие ниточки-лучики восходящего солнца, начинается самое любимое занятие ночников ─ купание лошадей. Вода в реке под утро ─ как парное молоко, коники от сытости чуть уставшие. Пора просыпаться.

Первым, на вороном и злющем жеребце, заезжает в реку Серёга. Кажется, чего проще ─ залетели верхами в реку и полощи коней. Ан, нет! Тоже своя наука.

У коников характеры разные, опять же, малолетние стригунки. Вот и примеряйся к каждой лошади отдельно. Заартачится какой-нибудь дурачок-жеребёнок, взбрыкнет на берегу ─ кобыла-мать ни в жисть без него не пойдёт, а там, глядишь, и другие пятятся назад. Времени на уговоры нет. Коников надо гнать в деревню ─ начинается рабочий день. Поэтому вожатый должен быть умелым и знающим.

Серёжка ещё с вечера распределил нас по лошадям. Господи! Благодарю тебя за эти времена! Полтора часа визга, хохота, брызганья и плавания. Твоя лошадь, да и остальной табун, тоже участвуют в этой вакханалии.

Серёга с Чугунком, два вожака, поплыли на середину. Мы плюхались с жеребятами на плёсе, кобылы после мойки с удовольствием бродили по воде, следя за детьми ─ и своими, и двуногими.

Вдруг над рекой раздался крик Чугунка. Это было не ржание, а именно крик! Серёгу крутило и несло посередине реки, там, где идёт стремнина. Чугунок плыл рядом с полосой течения. И кричал, кричал!

Вася, запрыгнув на кобылу, вскачь полетел в деревню. Мы же, выгнав лошадей из воды, могли только наблюдать с крутояра.

И вдруг, Чугунок тоже исчезает под водой. Мы затихли. Даже стригунки, прижавшись к матерям, стояли, испуганно поглядывая вокруг и тревожно прядая ушами. Наступившая тишина оглушала, даже жужжание жуков внушало ужас.

Главная, самая старая кобыла навострила уши. Повернув голову в сторону течения реки, тихонько всхрапнула. Примчавшиеся, кто на чём, мужики кинулись вниз по реке, ломая кустарник. Там, где-то ниже по течению, была песчаная коса, в её берег и бьётся русло.

Серёжка три месяца ходил гордый, со сломанной ключицей в гипсе и поротой задницей. А мужики рассказывали всем, как на их глазах вороной жеребец за плечо вытаскивал Серёгу на отмель.

Вороной, злющий, как чёрт, жеребец, был достоянием колхоза, производителем. Его побаивались не только детвора и бабы, к нему с опаской относились взрослые мужики.

Хоть и в гипсе, Серёжка ходил с нами в ночное верхом на Чугунке. Больше старших ребят не было. Тем, кому больше двенадцати, помогали днём в колхозе ─ лето зиму кормит!

И это я написала только об одной ночи своего счастливого детства!

Маха

Ну, вот мы и дождались! Оказывается, у Айки только один щенок, вернее, щенулька. Сегодня я не только её увидела, но и подержала в руках.

Айка, замечтавшись над косточкой, не успела загнать любопытное чадо в логово. Если бы я не знала, что это детёныш Айки и Кузьмы, решила бы, что у меня на участке привела малышей волчица.

Крупная, не помещающаяся на двух моих ладонях, девчужина. Тёмно-серый с красноватым отливом окрас. Лобастая голова, крепкие, большие лапки. Вылитый волчонок! Такой я сегодня впервые увидела Маху. Маха ─ потому что махонькая, то есть маленькая.

Возможно, я своей спешкой схватить, удержать, рассмотреть её испугала. Она заверещала на весь двор. Тут же, как из-под земли, появился Кузьма. Следом пригарцевала вся стая. Но Айка, хоть и самая мелкая росточком, и уже довольно немолодая, научила уважать себя и своих детей. Рявкнула на всех так, что тормозили папа, тётушки и сестрёнки уже сидя на хвостах.

Я держу малышку на руках, а от жёсткого холодного взгляда Айки не только у семьи поджались уши и хвосты, но и у меня встала шерсть на загривке. Но предупреждение Айки, оказывается, ко мне не относилось. Она взглядом держала стаю и папашу на расстоянии.

Пока я приходила в себя после секундного замешательства, малявка вцепилась мне в палец. Она уже не визжала, она рычала и собиралась дорого продать свою жизнь, которой сегодня исполнилось два месяца. В круглых глазёнках ни капли страха. Смотрит мне прямо в глаза и, рыча, жуёт острыми зубками мой палец.

Айка с такой гордостью смотрит на свою дочу, что, кажется, сейчас запоёт ей хвалебную оду. Храбрая и отважная будет эта маленькая Маха! Недаром это дочь Айки, старейшины стаи, и Кузьмы ─ верного и отважного, с огромным любящим сердцем.

Вот козёл!

Приняли у нас работника на СТО (станция техобслуживания). Работает, бригадир доволен, да и мужик ничего, не хам. Но очень он мне напоминает нашего козла Мартына.

Стадо у нас было маленькое, чтоб избежать близкородственных связей, обменяли мы козочку на козлика из другого стада. Вырос Мартын ─ красавец, умница, но большой любитель женщин.

У него была какая-то страсть ко всем женщинам любого возраста. Если на его пути встречалась дама, то Мартын буквально исходил любовью. Он с нежным мемеканьем кидался к ней. Целовал той руки, тёрся об неё мордой. Пускал слюни нежно хоркал, хрюкал и томно вздыхал.

Оттащить его от объекта сиюминутной любви было почти не возможно. Все соседки, от девочек до бабушек, знали об этой Мартыновской любви и уже только смеялись.

Но как-то летом, мы вечером выгнали коз на пастбище. Солнце уже садилось, жара спадала, козы увлечённо жевали зелёную травку, которая росла по берегу ручья. Немного в стороне проходила тропинка из дачных кооперативов на остановку.

Мы с Олегом расслабились. Олежка читает книгу, я увлеклась наблюдением за семьёй сусликов на соседнем склоне, Скарлетт и молодой Кузьма разлеглись на тёплых камнях под лёгким ветерком. Благодать!

И вдруг над дремлющей степью раздался пронзительный девичий визг! На такой высокой ноте, что визг заглушил все звуки в степи и окрестностях. Подорвавшись, мы с Олегом увидели, как к идущим по тропинке двум девушкам, галопом, с радостным хорканьем, летит восторженный Мартын.

Пока добежали, мы не поняли, кого больше испугались девчонки ─ Мартына с его придурковатой улыбкой, слюнями и мемеканьем, или Скарлетт с Кузьмой, которые стояли и настороженно порыкивали в сторонке.

А Мартын лизал девушкам руки, заглядывал влюблённо им в глаза, пуская восторженные слюни, тёрся мордой об их ноги. Зная, что теперь Мартына нам не оттащить, решили пустить собачий спецназ ─ Скарлетт и