Евгений Вишневский - Приезжайте к нам на Колыму! Записки бродячего повара: Книга первая

И вот мы на вершине. Направо, сколько хватает глаз, громоздятся вокруг нас горы, сопки и распадки; налево далеко впереди видна полноводная Омулевка. Вон в нее впадает с одной стороны Инынья, с другой — Лесная. В Инынью же впадает наша Ина. Я называю Ину нашей, потому что в нее впадает ручей Мирный, на котором стоит теперь наш лагерь, километрах в полутора от устья. На Ине видна огромная, длиной километра полтора и шириной полкилометра, бело-голубая льдина. Это и есть знаменитая Инская наледь.

Налюбовавшись досыта, начинаем спуск по противоположной пологой стороне горы, которая густо заросла кедровым стлаником. Нашли пещеру, но вход в нее очень узок, кроме Баськи, никому туда не попасть. Баська исчезает в темноте, но вскоре, визжа от страха, возвращается.

— Ничего, — говорит Колька, — я сюда с ломом приду. Мне ведь только самую малость поддолбить, и я пролезу.

— Шиш тебе, Колька, — говорю я, — только этих забот мне еще не хватало. Вот Саня вернется, с ним и договаривайся: он и начальник, и старший брат. А мне этих приключений не надо.

— Всего-то ты боишься! — огорченно машет рукой Колька. — Нет, с тобой каши не сваришь!

— Да-да, — соглашаюсь я, — вари кашу с кем-нибудь другим.

Спускаясь берегом маленького ручейка, в водопаде нашли скелет горного барана, съеденного неизвестно кем в неизвестные времена. Отколотив огромные витые рога, взяли их с собой.

Я предложил возвращаться тем же путем, что мы и шли: вверх по крутому склону, потом вниз к безымянному ручью и далее по гребню напрямик к нашему лагерю. Колька же категорически воспротивился этому:

— Зачем нам по горам тащиться да еще такого крюка давать. Тут хорошая дорога, я видел. Пошли прямо к лагерю.

— Ну, если хорошая дорога и если ты действительно ее видел — пошли! — говорю я и, взяв в обе руки по бараньему рогу, начинаю спуск вниз по ручью (ах, как все-таки легко уговорить меня на всякую авантюру!).

Однако метров через триста этот ручей превратился в довольно высокий водопад, зажатый с двух сторон высокими скалами.

— Так, — остановился я у края водопада, — показывай, как ты проходил это место.

Колька подошел к обрыву, заглянул вниз и, почесав в затылке, сказал:

— Да-а, вообще-то, я поверху шел, водопада этого не видел. Он тут, видишь, скалой закрыт.

Пришлось возвращаться назад и лезть по крутому и сыпучему склону, усеянному крупным острым курумником. Первым поехал я и чуть-чуть не навернулся с десятиметрового обрыва прямо в водопад. Весь исцарапался, но сумел удержаться метрах в трех от края осыпи. И только собрался я, осторожно балансируя на краю обрыва, перебраться в безопасное место, как бестолковая Бася спустила мне прямо на голову небольшую лавинку из довольно-таки увесистых обломков скалы. До сих пор удивляюсь, каким чудом я удержался тогда на осыпи, и не только удержался, но нашел в себе силы пройти по краю метров десять, после чего прыжком перебрался в безопасное место.

— Колька, — закричал я снизу, — кидай мне сюда сверху рога. С рогами спуститься невозможно. И осторожней двигайся по осыпи. Влево все время забирай!

— Да-а, — канючит в ответ Колька, — жалко рога-то. Ведь разобьются. Вон какие красавцы!

— Да ты что, — смеюсь я, — бараны на них с высоченных скал с размаху прыгают. Рога же им амортизаторами служат, а ты боишься. Ничего им не будет, рогам этим!

Колька поверил мне, сбросил рога вниз и тихонько перебрался по осыпи в безопасное место.

— Надрать бы тебе уши за эти художества, — говорю я, потирая ушибленные и расцарапанные бока, — да ладно уж, отложим до следующего раза.

Прошли вниз до самого Мирного по этому безымянному ручью и прямо возле нашего лагеря под горой наткнулись на небольшую наледь с ослепительной чистоты снегом. Прекрасная находка — оказывается, у нас есть теперь собственный ледник.

4 августа

С утра я взял удочку и, наловив у себя на плечах и животе паутов, отправился вверх по Мирному, намереваясь наловить хариусов. Мирный напоминает Паук: так же разливается он множеством ручейков, которые временами сливаются в единую струю; так же образует тихие глубокие омуты у отвесных берегов. Но, в отличие от Паука, Мирный — ручей совершенно мертвый, никакой рыбы в нем нет. Видимо, и сверху, и снизу подпирают его наледи, вот рыбе и нет хода. Жаль.

В одной из самых глубоких (вода аж по пояс) и длинных (метров шесть-семь) омутков устроил себе ванную. Вода, конечно, ледяная, но при теперешней жаре это даже приятно.

Сегодня, согласно заверениям Геологической Дамы, обязаны пропасть все комары, но, как назло, именно сегодня их почему-то прибавилось.

— Сюда бы ее сейчас, — ворчу я сам себе под нос, — раздеть догола и никакой «Дэты» не давать, чтобы зря людей надеждами не обольщала...

После обеда устроили банно-прачечный аврал. Выстирали все имущество: и свое личное, и экспедиционное. Колька сперва было свою долю постирушки замочил в ручье, придавив вещи камнями, а сам отправился шататься вверх по Мирному, объяснив мне, что белье должно как следует отмокнуть. Но я запретил ему эту технологию и заставил белье стирать сейчас же и не откладывать неприятную процедуру на неопределенное время.

Потом была у нас «баня». На галечной косе возле нашей «ванны» развели мы большой костер. На нем непрерывно грели воду в четырех ведрах и всласть намылись, причем Колька (вот уж правду говорят: «Заставь дурака Богу молиться, он лоб расшибет») едва не содрал мне мочалкой всю кожу со спины.

5 августа

Сегодня день моего рождения. Мне стукнуло тридцать два года. Но никакого праздника не будет: ребята должны возвратиться со Сна только завтра. Впрочем, весь день я тешил себя надеждой, что они поторопятся и, помня об этой дате, придут хоть и поздно, но сегодня.

День тянулся еле-еле. Все дела по хозяйству, кажется, переделаны, ходим и маемся от безделья. Пробовал писать — не получается. От скуки пробовал даже играть в футбол Колькиной шапкой.

А ребята конечно же так и не пришли.

6 августа

Сегодня должны прийти со Сна ребята (вдвоем или, чем черт не шутит, втроем). Поэтому мы с Колькой решили навести в лагере совсем уж немыслимый блеск и порядок. Все вычистили, вымели, вылизали чуть ли не языком. Насобирали голубики на компот и нарвали цветов. Я приготовил праздничное блюдо — лапшу по-флотски с луком и олениной, приправив все это голубичным соусом. Вышло довольно вкусно.

Ждем. Задержаться надолго ребята не могут: продуктов у них — в обрез.

— А может, они барана убили? — фантазирует Колька. — Тогда, пожалуй, нам еще их день-два ждать. Пока они его освежуют, то-се, пятое-десятое. Да и нести его придется, а у них кроме этого небось еще и образцы...