Джон Кракауэр - Навстречу дикой природе

Вестерберг, гиперактивный и толстоплечий, с черной бородкой клинышком, владеет элеватором в Картэйдже и еще одним – в нескольких милях от города, но проводит каждое лето, руководя бригадой комбайнеров, следующей за сбором урожая от Техаса и до канадской границы. Осенью 1990 года он завершал сезон на севере Монтаны, собирая ячмень для “Курс” и “Анхойзер-Буш”. 10 сентября, выезжая из банка запчастей, где он купил несколько деталей для барахлящего комбайна, он наткнулся на автостопщика, дружелюбного парнишку, который сказал, что его зовут Алекс МакКэндлесс.

МакКэндлесс был невысок, с плотным жилистым торсом рабочего-мигранта. В глазах парнишки было что-то притягательное. Темные и чувственные, они наводили на мысль об экзотической крови его предков – возможно, греческой или индейцев Чиппева, и выдавали ранимую душу, из-за чего Вестерберг сразу захотел взять мальчишку под свое крыло. По мнению Уэйна, Алекс отличался нежной миловидностью, на которую так западают женщины. Его лицо проявляло странную гибкость – порой оно могло быть вялым и невыразительным, и вдруг моментально расплывалось в широченной улыбке, искажавшей все его черты и обнажавшей крупные, как у лошади, зубы. Он был близорук, носил очки в стальной оправе. И выглядел очень голодным.

Через десять минут после того, как он подобрал МакКэндлесса, Вестерберг остановился в городке Этридж, чтобы передать приятелю посылку. “Он предложим нам пивка и спросил Алекса, как долго тот не ел, – рассказывает Вестерберг. – Алекс прикинул, что где-то пару дней. Сказал, что у него кончились деньжата”. Услышав это, жена приятеля настояла на том, чтобы приготовить Алексу грандиозный ужин, который тот моментально слопал, а потом уснул прямо за столом.

МакКэндлесс сказал Вестербергу, что направлялся к горячим источникам Сако, в 240 милях к востоку по трассе номер два. О них он слышал от разных “резиновых бродяг ” (то есть, странников, у которых был свой автомобиль, чем они и отличаются от “кожаных бродяг”, которые, за неимением машины, вынуждены стопить или путешествовать пешком). Вестерберг ответил, что может подбросить МакКэндлесса еще на десять миль, а затем должен повернуть на север и направиться в Санберст, к своему трейлеру возле поля, на котором он собирал урожай. Когда Вестерберг остановился, чтобы высадить МакКэндлесса, было пол-одиннадцатого вечера и снаружи лило как из ведра. “Вот те на! – сказал ему Вестерберг. – У меня рука не поднимется оставить тебя здесь под чертовым дождем. Спальник у тебя есть, так что заскочи, если хочешь, со мной в Санберст и переночуй в трейлере”.

МакКэндлесс остался с Вестербергом на три дня. Работники вели громыхающие машины сквозь океан спелых белоснежных злаков, и он каждое утро выезжал с ними. Перед тем, как их дороги разошлись, Вестерберг сказал юноше, что если тому понадобится работа, он может разыскать его в Картэйдже.

“Не прошло и пары недель, как Алекс появился в городе”, – вспоминает Вестерберг. Он дал МакКэндлессу работу на элеваторе и сдал ему дешевую комнату в одном из двух домов, которыми владел.

“За прошедшие годы я дал работу многим автостопщикам, – говорит Вестерберг. – Большинство из них были так себе, и особо не рвались поработать. Алекс – совсем другое дело! Он был самым усердным трудягой из всех, кого я видел. Брался за все – тяжелый физический труд, уборку гнилого зерна и дохлых крыс со дна ямы – работенку, на которой ты становишься таким чумазым, что к концу дня тебя и мама не узнает. И он ничего не бросал на полпути. Если начинал работу, то всегда ее заканчивал. Это для него было чем-то вроде морального принципа. Он вообще был очень порядочным. Поставил сам себе весьма высокую планку”.

“Сразу можно было понять, что он неглуп, – вспоминает Вестерберг, осушая третий стакан. – Он много читал. Употреблял немало умных слов. Мне кажется, он угодил в беду во многом из-за того, что слишком много думал. Иногда он чрезмерно старался понять смысл этого мира, выяснить, отчего люди так часто причиняют зло друг другу. Пару раз я пытался намекнуть ему, что не стоит лезть так глубоко в подобные вещи, но Алекс был упрямцем. Он всегда старался найти абсолютно точный ответ перед тем, как переключиться на следующую тему”.

Однажды Вестерберг узнал из налоговой декларации, что настоящее имя МакКэндлесса – не Алекс, а Крис. “Он так и не объяснил, почему сменил имя, – говорит Вестерберг. – Из его рассказов было ясно, что он не ладил со своими стариками, но я предпочитаю не совать свой нос в чужие дела, и никогда не расспрашивал об этом”.

Если МакКэндлесс чувствовал отчуждение к родичам, своей приемной семьей он ощущал Вестерберга и его работников, большинство из которых жили в доме Уэйна в Картэйдже. Это был простой двухэтажный особняк в стиле королевы Анны в двух кварталах от центра города, с большим тополем, возвышающимся над передним двором. Условия жизни были раздолбайскими и тусовочными. Четверо или пятеро жильцов по очереди готовили друг другу, вместе выпивали, вместе волочились за женщинами – без особого, впрочем, успеха.

МакКэндлесс вскоре полюбил в Картэйдж. Ему нравилась застывшая жизнь общества, его плебейские добродетели и невзыскательные манеры. Это местечко было тихой запрудой в стороне от главного потока, что его полностью устраивало. Той осенью он по-настоящему привязался и к городку, и к Уэйну Вестербергу.

Вестерберг, которому было около тридцати пяти, приехал в Картэйдж с приемными родителями еще маленьким мальчиком. Взращенный на равнинах человек Ренессанса, он был фермером, сварщиком, предпринимателем, машинистом, великолепным механиком, спекулянтом, лицензированным пилотом, программистом, электронщиком и ремонтером видеоигр. Увы, вскоре после встречи с МакКэндлессом один из талантов принес ему проблемы с законом.

Вестерберг был вовлечен в операции по созданию и продаже “черных ящиков”, нелегально декодирующих сигналы спутникового телевидения, чтобы бесплатно смотреть зашифрованные кабельные каналы. ФБР поймало след, расставило западню и арестовало Вестерберга. Раскаявшись, он подал просьбу о снисхождении суда с учетом одиночного характера преступления, и 10 октября 1990 года, две недели спустя после прибытия МакКэндлесса в Картэйдж, отправился отбывать четырехмесячное заключение в Сиу Фоллз. Пока Вестерберг был за решеткой, для МакКэндлесса исчезла возможность работы на элеваторе, и 23 октября – скорее, чем могло бы случиться при иных обстоятельствах, юноша оставил город и снова стал бродягой.

Привязанность МакКэндлесса к Картэйджу при этом не ослабела. Перед отбытием он подарил Вестербергу одну из самых лелеемых им книг – “Войну и мир” Толстого издания 1942 года. На титульной странице он написал: “Уэйну Вестербергу от Александра. Октябрь 1990 г. Слушай Пьера” (последнее – ссылка на толстовского ключевого персонажа и альтер эго Пьера Безухова – человеколюбивого, ищущего, незаконнорожденного). МакКэндлесс поддерживал связь с Вестербергом во время своих странствий по Западу, звоня и присылая письма каждые один-два месяца. Вся его почта пересылалась на адрес Вестерберга, и почти всем, кто попадался на пути, он рассказывал, что Южная Дакота – его родина.