Джон Кракауэр - Навстречу дикой природе

В сотне ярдов за рекой тропа исчезла в многочисленных бобровых прудах глубиной по грудь. Но и это не могло остановить трех аляскинцев, взорвавших динамитом плотины и осушивших пруды. Затем они поехали дальше, по каменистому речному руслу и через заросли ольховника. Ближе к вечеру друзья, наконец, добрались до автобуса. Когда они очутились там, по словам Томпсона, то обнаружили “парня и девчонку из Анкориджа, стоящих в пятидесяти футах и выглядящих вроде как испуганными”.

Никто из них не был в автобусе, но они подошли достаточно близко для того, чтобы почувствовать “очень плохой запах изнутри”. Самодельный сигнальный флаг – красный вязаный гамаш вроде тех, которые носят танцоры, был прикреплен к концу ольховой ветки у заднего выхода автобуса. Дверь была приоткрыта, к ней приклеена тревожная записка. Написанная от руки четкими прописными буквами на листе, вырванном из книги Николая Гоголя, она гласила: 

С.О.С. Мне нужна ваша помощь. Я ранен, при смерти и слишком слаб, чтобы выбраться отсюда. Я совсем один, это не шутка. Ради всего святого, пожалуйста, останьтесь и спасите меня. Я вышел, чтобы собрать ягоды неподалеку, и вернусь вечером. Спасибо, Крис МакКэндлесс. Август?

 Парочка из Анкориджа была слишком напугана смыслом записки и сильным запахом разложения, чтобы обследовать автобус внутри, так что Сэмел заставил себя взглянуть. Через окно он увидел ружье Ремингтон, пластиковую коробку с патронами, восемь или девять книг в гибких обложках, рваные джинсы, кухонную утварь и дорогой рюкзак. В задней части автобуса на небрежно сделанных нарах лежал синий спальный мешок. Казалось, что в нем кто-то или что-то находится, но, как говорит Сэмел, “нельзя было это утверждать наверняка”.

“Я встал на пень, – продолжает Сэмел. – просунул руку через заднее окно и потряс мешок. В нем определенно что-то было, но весило оно не слишком много. До тех пор, пока я не подошел с другого конца и не увидел высунутую наружу голову, я все еще сомневался ”. Крис МакКэндлесс был мертв уже две с половиной недели.

Сэмел, человек сильных убеждений, решил, что тело должно быть немедленно эвакуировано. На машинах Томпсона и его самого, однако, не хватало места для мертвеца, не было его и на мини-вездеходе парочки. Вскоре к месту действия подоспел шестой участник – охотник из Хили по имени Батч Киллиан. Поскольку у Киллиана был Арго – большой восьмиколесный вездеход-амфибия, Сэмел предложил ему вывезти труп, но Киллиан отказался, настаивая, что эта задача более подходит для полиции.

Киллиан, угольный шахтер, также подрабатывающий в скорой помощи при Добровольческой пожарной команде Хили, имел на Арго двустороннее радио. Не сумев выйти на связь от автобуса, он двинул свой вездеход обратно к шоссе. В пяти милях ниже по тропе, незадолго до темноты, он смог вызывать радиооператора на электростанции Хили. “Диспетчерская, – доложил он. – Это Батч. Позовите-ка полицию. В автобусе у Сушаны лежит человек. Судя по всему, он уже давно мертв”.

В пол-девятого утра на следующий день полицейский вертолет шумно приземлился у автобуса, подняв метель из пыли и осиновых листьев. Полицейские быстро обшарили автобус и окрестности в поисках чего-либо подозрительного и вернулись. С собой они взяли останки МакКэндлесса, фотокамеру с пятью отснятыми кассетами, записку с просьбой о помощи и дневник, написанный поперек последних двух страниц полевого руководства по съедобным растениям – свидетельство последних недель молодого человека в 113 сжатых, загадочных записях.

Тело доставили в Анкоридж, где в Криминалистической лаборатории было проведено вскрытие. Останки успели так сильно разложиться, что было невозможно с точностью определить, когда умер МакКэндлесс, но патологоанатом не обнаружил следов серьезных внутренних повреждений или сломанных костей. На теле практически не осталось подкожного жира, и мускулы существенно усохли за недели, предшествующие смерти. В момент вскрытия, останки МакКэндлесса весили шестьдесят семь фунтов. Наиболее вероятной была признана смерть от голода.

В конце записки с просьбой о помощи стояла подпись МакКэндлесса, а проявленные фото содержали много автопортретов. Но, поскольку у него не было никаких документов, власти не знали, кем он был, откуда, и как оказался в своем последнем пристанище.

Глава третья.

Картэйдж

Мне хотелось движения, а не спокойного течения жизни. Мне хотелось волнений, опасностей и самопожертвования для чувства. Во мне был избыток силы, не находивший места в нашей тихой жизни.

Лев Толстой “Семейное счастье”

Фрагмент, подчеркнутый в одной из книг, найденных вместе с останками Криса МакКэндлесса

Нельзя отрицать… что вольная жизнь всегда нас восхищала. Она была связана в нашем сознании со спасением от истории и угнетения и закона и докучливых обязательств, с абсолютной свободой, и эта дорога всегда вела на запад.

Уоллес Стегнер “Американский Запад как жизненное пространство”

Картэйдж, городок в Южной Дакоте с населением 274 человека, – это сонная горстка домиков из вагонки, опрятных двориков и видавших виды кирпичных фасадов, скромно поднимающихся из беспредельности северных равнин, плывущих по морю вечности. Величавые ряды тополей укрывают тенью сеть улиц, которых редко беспокоят проезжающие автомобили. В городе одна продовольственная лавка, один банк, единственная станция заправки и одинокий бар – “Кабаре”, в котором Уэйн Вестерберг потягивает коктейль и пожевывает ароматную сигару, вспоминая странного молодого человека, известного ему под именем Алекс.

Фанерные стены “Кабаре” увешаны оленьими рогами, рекламой пива “Олд Милуоки” и слащавыми картинками с взлетающими птицами. Сигаретный дым вьется от сидящих группами фермеров в комбинезонах и пыльных камуфляжных кепках, чьи усталые лица мрачны, как у углекопов. Говоря короткими деловитыми фразами, они громко беспокоятся о переменчивой погоде и полях подсолнухов, слишком влажных, чтобы их можно было срезать, в то время как над их головами глумливая физиономия Росса Перо ухмыляется на беззвучном телеэкране. Через восемь дней народ изберет Билла Клинтона президентом. Прошло почти два месяца с тех пор, как тело Криса МакКэндлесса было обнаружено на Аляске.

– Алекс любил этот коктейль, – хмуро говорит Вестерберг, крутя лед в своем Белом Русском. – Обычно он сидел здесь в углу бара и рассказывал нам удивительные истории о своих путешествиях. Он мог говорить часами. Немало ребят здесь по-настоящему привязалось к старине Алексу. Странная штука с ним приключилась.