Анатолий Онегов - За крокодилами Севера

Это лето почти все было жарким, сухим, и чтобы добыть червячков, нам с Лидкой пришлось изрядно потрудиться.

Я поднимаю старые доски и камни, давно лежавшие на земле, а Лидка, обнаружив здесь червяка, ловко ухватывает его своими крохотными пальчиками, осторожно вытягивает из норки, сама убирает свою добычу в деревянную коробочку и плотно прикрывает эту коробочку крышкой. Словом, главным добытчиком насадки для завтрашней рыбной ловли была моя внучка.

И вот наступил наш главный день. Мы оставляем бабушку Галю посреди черничных кочек, а сами на «уазике» к реке…

Машина стоит в тени под соснами, а мы с удочкой, ведерком-аквариумом для рыбы и коробочкой с червями уже возле самой реки.

А река здесь действительно замечательная…После долгого спора с неподатливыми берегами, сжимавшими с двух сторон быструю воду, река наконец выбирается из густых косм подводной травы и устало расходится широкими глубоким плесом. Течение здесь можно заметить лишь у противоположного берега — там, на неспешной струе, то и дело негромко выплескиваются в своей азартной охоте толи голавлики, толи подъязки.

У нашего же берега было совсем тихо. Здесь, почти над самой водой, навис небольшой сухой бугорок. Бугорок нам понравился, и мы, прежде чем закинуть удочку, внимательно присмотрелись к тому почти игрушечному заливчику, который оказался перед нами…

Дно заливчика было светлым, чистым, скорей всего песчаным. Слева над этим светлым дном поднимался довольно-таки густой куст куги, который почти совсем останавливал здесь тихую речную струю и отводил ее подальше от нашего заливчика, за грядку-полоску редких листьев кувшинки. Там, за полоской круглых зеленых листьев течение уже можно было различить, и именно туда, на самый край тихой струйки, и закинул я прежде всего свою снасть.

Поплавок, улегшийся было на воду, вздрогнул, приподнялся и затонул почти до самой шапочки, а затем и тронулся не спеша вслед за течением вдоль листьев кувшинки.

Я давно близко знаком, пожалуй, со всей рыболовной снастью, но все равно не устаю утверждать, что есть в нашем увлечении, в нашем рыболовном таинстве самая главная магия — магия поплавка… Вот так же, как когда-то в раннем детстве на берегу Оки замирал я, видя перед собой только красную головку перяного поплавка, так и сейчас на берегу реки Устье сидел я как зачарованный, не спуская глаз со своего сегодняшнего поплавочка… Все сразу куда-то отступило, исчезло, будто и не было никакого двухлетнего расставания с рекой, будто только вчера любовался я игрой серебристых уклеек в быстрых струях реки возле свай, оставшихся в воде от старого моста. И вот сегодня снова река, поплавочек, медленно-медленно идущий вслед за тихой речной струей. А рядом внучка, Лидка, сжавшаяся в комочек, из которого торчит только ее чуть вздернутый любопытный носик — и Лидка тоже, как завороженная, смотрит на наш поплавок.

— Видишь поплавок, Лидушка?

— Вижу-вижу, — будто отмахиваясь от чего-то не вовремя явившегося, коротко откликается мне внучка и также продолжает смотреть на воду и на поплавок.

Я возвращаю поплавок туда, откуда начал он свое первое путешествие, затем проделываю то же самое и во второй раз. И тут, когда поплавок только-только занял свое сторожевое положение, кто-то слегка качнул его и быстро повел в сторону…

Разумеется, тут же подсечка, и из воды в золотистых от полуденного солнца каплях по драгоценной посеребренной одежде явилась к нам рыбка-невеличка, поменьше моей ладони.

Подлещик, да и не просто подлещик, а подлещик-крошка… Конечно, надо бы его тут же отпустить обратно, к родителям, ну, на худой случай, подержать совсем недолго в нашем ведерке-аквариуме, чтобы Лидка с ними познакомилась поближе, но вот беда: крючок слишком далеко во рту у нашей рыбешки…

Как мог, я осторожно вызволил этот злополучный крючок и убедился, что наш подлещик уже не жилец… Лидка еще не знает об этом. Она осторожно опускает подлещика в свое ведерко-аквариум и, наверное, очень хочет погладить пойманную рыбешку там, в воде. Я не возражаю — отпускать подлещика нельзя, он все равно останется у нас. Я ничего не говорю Лидке, и она, опустив ладошку в свой аквариум, осторожно подводит ее под рыбку. Потом чуть-чуть приподнимает нашего подлещика и снова опускает его в воду.

А тем временем поплавок опять путешествует вдоль рядка листьев кувшинки: туда — обратно, туда — обратно… И еще одна поклевка. И как ни старался я, но и на этот раз мой крючок не зацепился за губу рыбки, а опять оказался у нее далеко во рту… Выходит, и эту рыбку тоже не опускать — так что у нас уже две пойманные и оставленные себе рыбки: подлещик-крошка и плотвичка, немного побольше Лидкиной ладошки.

Не знаю, что больше интересовало тогда мою внучку: поплавок, насторожившийся в ожидании очередной поклевки, или эти две рыбки в ее ведерке-аквариуме…

Нет, она не слишком беспокоила пойманных рыбешек, не очень чтобы навязывала им свою игру, но отвлечься от ведерка-аквариума, видимо, уже не могла…

Увы, по всему видно, что наши пойманные рыбешки совсем скоро заснут: они то и дело заваливаются на бок и вот так боком-боком поднимаются вверх.

— Дед, а можно их отпустить?

Я, как могу, понятней, объясняю своей внучке, что произошло здесь во время нашей рыбной ловли, и что сама рыбная ловля — это никак не развлечение.

— Когда-то люди, жившие здесь, возле этой реки, ловили рыбу себе на обед — это была, пожалуй, что, их главная пища. Вот и мы ловим рыбу, чтобы сварить уху. Если уха нам не нужна, то и ловить рыбу не следует. А ловить рыбу и отпускать — это совсем плохо. Это почти то же самое, что собирать грибы, а затем оставлять их в лесу у пенька. Или еще понятней: рвать цветы, а затем выбрасывать букеты… Нет, Лидка, если ты пошла за грибами и сорвала их, то надо нести грибы домой и отдавать бабушке — пусть она их варит, жарит. Также и цветы: если уж сорвал цветок, то неси его домой, ставь в вазочку с водой, любуйся этой красотой, не бросай на полпути к дому. И если тебе не нужны ни грибы, ни цветы, то и не рви их, оставь их там, где нашла — полюбуйся ими, запомни надолго такую встречу… Вот и мы с тобой взялись за рыбную ловлю — значит, лови рыбу хоть на маленькую уху. А если мы не хотим ухи, то просто сиди на берегу у воды и наблюдай за разными рыбами…

— Вот видишь в воде у самого берега, на дне стайку каких-то рыбок? Видишь?

Лидка недолго присматривается и объявляет мне:

— Вижу, вижу. Давай их поймаем.

— Если мы с тобой решили сварить уху, то давай попробуем поймать на уху и этих рыбок.

Рыбки, небольшой стайкой стоявшие у самого дна нашего заливчика, оказались, конечно, пескарями — да еще какими хорошими, не чета нашему подлещику-крошке. Они тут же обнаружили нашего червя и один за другим оказались в Лидкином ведерке. И тут у нас уже не возникало никаких терзаний, сомнений — мы в этот раз отправлялись на настоящую рыбную ловлю, и три толстеньких пескаря, попавшиеся нам на крючок, и стали как раз весомой добавкой к нашей и пусть совсем маленькой ухе.