Хел Херцог - Радость, гадость и обед

Одним из результатов нашего стремления оттяпать лишнее у всех питомцев стало то, что в Америке, кажется, начинает недоставать собак. Ричард Аванзино, президент Фонда Мэдди — организации с бюджетом в 300 миллионов долларов, стремящейся уничтожить практику эвтаназии в приютах для животных, — беспокоится о том, что дефицит будет восполнен за счет переполненных собачьих ферм Китая и Мексики. Другие представители сообщества спасения животных не могут с уверенностью утверждать, что число собак сокращается. По их словам, у нас множество собак, которых можно было бы взять в семью, просто находятся эти собаки в неудобных районах страны.

По некоторым оценкам, почти 90 % собак в приютах некоторых северо-западных штатов являются выходцами с Юга. Мой округ каждый год вывозит на север двести собак из приютов, а Ассоциация гуманизма Атланты — целых шестьсот. Организация Rescue Waggin, входящая в состав благотворительного объединения PetSmart Charities, перевозит около хо тысяч собак в год из тех районов страны, где собаки никому не нужны, туда, где их не хватает. Избыток никому не нужных собак в южных штатах отражает различие в отношении к стерилизации в разных частях страны. Пропаганда стерилизации имела гораздо больше успеха в северо-западных штатах, на Среднем Западе и на Западном побережье, нежели в той части страны, где живу я. Количество усыпляемых в приютах животных в Северной Каролине, например, в сорок раз больше, нежели в Коннектикуте. Наша местная группа защитников животных недавно попыталась добиться от городских властей введения закона об обязательной стерилизации, однако безуспешно. Ограничения, касающиеся собак, встречают у жителей сельскохозяйственных районов Юга не больше одобрения, чем ограничения на использование пахотных земель, обязательная регистрация огнестрельного оружия и те законы, которые не разрешают катать детишек по городу в открытом кузове пикапа.

Моя знакомая по имени Джилл преподает историю на первом курсе колледжа, однако по-настоящему увлекается она совсем другим — поиском дома для брошенных собак. За годы своей работы она спасла от смертоносного укола 2 тысячи псов. Раз в месяц она исполняет роль бога. Это душераздирающее занятие. Джилл направляется в наш местный приют для животных и берет с собой резиновую руку. Если Джилл кажется, что у той или иной собаки еще есть будущее, что кто-нибудь может полюбить пса, она проводит стандартный поведенческий тест — для того-то и нужна ей резиновая рука. Джилл ставит перед собакой миску с едой, а как только та начинает есть, подцепляет миску резиновой рукой и тянет прочь. Если собака рычит или бросается на руку — все, конец.

Собаки редко вытаскивают счастливый билет. Одни кусают руку, другие слишком стары или слишком уродливы — таких никто не возьмет. Нынче в моде маленькие собачки, поэтому крупного пса, особенно черного цвета, пристроить все труднее. Кроме того, Джилл не работает с питбулями — она утверждает, что их слишком часто берут не те люди. Почти всех собак, которых Джилл не берет в работу, усыпляют. Собакам, которых она, по ее мнению, сможет пристроить, делают прививку от бешенства и от собачьего парво-вируса. Две недели спустя они вместе с еще двумя дюжинами псов отправляются в кузове автомобиля по шоссе I-95, а потом по специальной подземке добираются до пригородов Нью-Йорка.

Не всем питомцам Джилл удается прижиться на новом месте. В прошлом году ей позвонили из приюта неподалеку от Гринвича (Коннектикут) и сказали, что одна из «ее» собак, австралийская овчарка с примесью других пород, вконец их замучила. Собака успешно прошла тест с резиновой рукой, но стоило грузовику пересечь линию Мейсона — Диксона, как она словно с цепи сорвалась. Представитель приюта заявил: либо Джилл забирает собаку обратно, либо пса усыпят. В тот же вечер Джилл вскочила в машину, четырнадцать часов подряд ехала по магистрали из штата в штат, забрала собаку, развернулась и еще четырнадцать часов добиралась домой. Но все оказалось зря. Янки не соврали — собака действительно была опасна. Месяц спустя Джилл пришлось ее усыпить.

Такие разные собаки, такие разные люди

Двадцать — тридцать тысяч лет назад некая стая волков решила вручить свою судьбу человеку — и последствия этого решения оказались весьма неоднозначны. Со временем потомки волков прочно обосновались в человеческих сердцах и стали неотъемлемой частью человеческого общества. Плюсы: собаки стали регулярно получать пищу и получили возможность лежать-полеживать у теплого очага. И пускай двуногие благодетели порой поджаривали себе на ужин щенка, это казалось не слишком большой платой за безопасную жизнь и огонь в очаге. Но потом появились поводки, ошейники, собачьи бои, школы дрессировки и приюты для бездомных животных. Наконец, человек занялся позорными экспериментами, придавая первой собаке — существу изящному и совершенному — не существующие в природе формы, цвета и размеры. Мы тасовали собачий геном так и эдак, создавая разнообразнейших существ, с виду совершенных, однако напоминающих при этом современные помидоры, триумф внешнего вида над содержанием. Сегодня мы подходим к выбору животного-компаньона так же потребительски, как к выбору новомодных нарядов. Помощник стал другом, а друг превратился в модный аксессуар.

И в то же время мы любим своих собак. Мы жалуемся им на жизнь, покупаем им подарки на Рождество, возим их отдохнуть, делаем для них веб-сайты и обращаемся с псами как с собственными детьми. Они спят с нами в одной кровати. Мы оплакиваем их смерть. Особенно хорошо парадоксы взаимоотношений человека и собаки заметны на примере людей, которые сильнее прочих преданы своим животным. Я уважаю страстное увлечение заводчиков, посвятивших свою жизнь улучшению породы. Они по-настоящему любят собак. Однако в попытках создать идеальную собаку они создали миллионы животных, страдающих чесоткой, имеющих чересчур большие головы, чересчур маленькие сердца и чересчур больные тазобедренные суставы. И все эти животные испытывают страдания.

Цель жизни Нэнси Браун — помочь ее стае волкопсов быть счастливыми настолько, насколько это возможно. Однако горькая истина заключается в том, что эти существа причудливо сочетают в себе дикость и одомашненность и обречены на жизнь в одиночных загончиках бок о бок с такими же заключенными.

Джилл знает, что на каждую собаку, которой она находит дом, приходятся две, которых усыпят в нашем округе. Решая, кому из собак жить, а кому — умереть, она берет на себя все бремя ответственности за решение. Любовь к собакам, которые не нужны больше никому, мешает ей вести нормальную социальную жизнь и не дает сделать карьеру. Лицо у Джилл почти всегда грустное. Она все прекрасно понимает и как-то раз сказала мне: «Здесь никак нельзя чуть-чуть помочь, а потом уйти».