Шон Эллис - Свой среди волков

И вот однажды волчица удалилась в нору и не показывалась оттуда полторы недели. Все остальные ждали, спокойные и умиротворенные. Самцы все время проводили на «стоянке». Только молодая волчица иногда отлучалась, но ненадолго — не более чем на сутки. Порой она приносила с собой немножко еды, но не каждый раз. Если отцы и волновались, то это никак не сказывалось на их поведении. Ясно было одно — каждый понимал, что сейчас происходит в норе.

Когда волчица наконец вышла из норы, очень тощая и явно кормящая, ее было не узнать. С какой радостью она заигрывала с волками, и даже с молодой самкой! Ее словно подменили. Она бегала от одного к другому, покусывая наши рты в поисках пищи. Потом спустилась к реке, выкопала два или три куска мяса и с жадностью набросилась на еду. И только тут волчица-мать проявила свой прежний нрав: когда старший волк подошел слишком близко, она с рычанием прогнала его. Не прошло и часа, как она снова взбежала вверх по склону и скрылась в норе.

Неизвестно, скольким щенкам она дала жизнь и сколько из них уцелело. Судя по виду волчицы, она кормила их молоком, но могла ведь и раздавить кого-то за эти дни или отвергнуть. Точно мы все узнали лишь спустя пять недель. А до тех пор наша жизнь шла своим чередом. Самцы по-прежнему не покидали «стоянки», а юная волчица иногда охотилась. Без особого успеха — но то, что она приносила, мы честно делили между собой. Кормящая мать лишь изредка выходила из норы, ела, пила из реки и тут же возвращалась обратно. По истечении пяти недель она появилась, с ужасно деловым видом, рыча и огрызаясь на каждого. Наша Ворчунья снова стала прежней. Она отправилась в лес, взяв с собой старшего волка и волчицу, а мы с молодым самцом остались сторожить нору. Целый день они отсутствовали, а к вечеру вернулись с набитыми животами, и каждый нес с собой по большому куску мяса. Судя по всему, ребята завалили крупного оленя. Волчица прежде всего поспешила накормить своих деток, и в этот момент мы все окончательно уверились, что ее беременность не была фантомной. Мать поднялась наверх и позвала их, и мы услышали, как они пищат, первый раз в жизни выбираясь из норы на мягкий вечерний свет. Мы не видели, что там происходит, но, судя по звукам, щенков было больше одного. Волчица разжевала и отрыгнула для них пищу, затем они все отправились спать в нору. Все остальные в это время наслаждались сытным ужином — впервые за несколько недель. Я был чертовски голоден, и еда казалась мне необычайно вкусной.

Еще примерно неделю волчица-мать охотилась каждый день, а однажды подошла к старшему волку и заставила его отрыгнуть пищу, покусывая за губы. Потом они оба поднялись наверх, и снизу мы услышали, как пищат волчата. Покормив их, волк спустился к нам, а мать со щенками остались в норе. Теперь он кормил их по утрам и вечерам, пока в одно волшебное утро мы не увидели, как волчица спускается с горы, а по пятам за ней катятся два маленьких черных комочка.

Волки тут же пришли в необычайное волнение. Они карабкались друг на друга, стремясь протиснуться ближе к щенкам, тыкались в них мордами, обнюхивали и всячески изучали, но малышей это нисколько не тревожило. Наоборот, волчата падали и переворачивались, показывая свои пушистые светлые животики — этому их научила мать в норе, — а потом снова, вывернувшись, становились на лапки и шли искать еду. Они даже меня не пугались, хотя я совершенно не походил на их родителей, и через пару минут уже вовсю покусывали мои губы своими крохотными, острыми как иголки зубками. Их обучение началось в норе, под землей, пока они еще были слепыми. Они знали, кому можно доверять и как следует приветствовать старших. Мать заранее познакомила их со мной, как и с остальными членами стаи. Каждый раз, выходя на поверхность, она терлась о нас, чтобы принести наши запахи с собой в нору. Так что щенки уже знали всех нас и не сомневались, что нам можно верить.

Наблюдая эту трогательную сцену, я в который раз поразился своей невероятной удаче. Не зря я столько перенес за последние два года. Я все-таки стал частью этой замечательной волчьей семьи. И сейчас, когда совершенно дикие пушистые малыши пощипывали зубками мое лицо — человеческое лицо! — прося меня отрыгнуть для них пищу, я чувствовал себя свидетелем настоящего чуда.

Глава 15

Из последних сил

Мне всегда очень нравилось, что волки так высоко ценят семью. Но только теперь мне удалось окончательно разобраться в сложных взаимоотношениях внутри стаи, в распределении ролей и обязанностей. Примерная схема имелась у меня в голове и раньше — я знал, что существует тот, кто наиболее силен и агрессивен, тот, кого все слушаются, и тот, кто всегда на страже. Какая роль в этой структуре отводилась сейчас мне, оставалось пока загадкой. Но похоже, моей задачей было играть с малышами и знакомить их с окружающим миром.

В перерывах между охотничьими рейдами волки и сами не прочь были поиграть со мной. Особенно их интересовала моя манера передвижения. Когда я бежал, они догоняли меня и пытались опрокинуть, кусая за ноги, будто изучали мои слабые и сильные стороны. Учитывая длительность их отлучек и скорость, которую они способны развивать, вполне возможно, что по пути им встречались фермы или ранчо, а то и населенные пункты. Мир людей так стремительно вторгался на их территорию, что вероятность контакта возрастала день ото дня. Естественно, им необходимо было выяснить, кто мы такие и чего от нас ждать.

Как-то раз, когда щенкам исполнилось по девять недель, их мать и старший волк отправились на охоту. Они отсутствовали дольше, чем обычно. Мы с молодым волком дежурили возле норы, а юная самка, вопреки обыкновению, бродила по гребню скалы, оглядывая окрестности, как заправский часовой.

Я чувствовал себя неважно. Погода стояла самая что ни на есть весенняя, и солнце грело вовсю. Я постоянно потел, и вдобавок на меня навалилась ужасная слабость. Кружилась голова, постоянно хотелось пить. Видимо, мой организм наконец взбунтовался против того образа жизни, который я вел последнее время. К счастью, река была рядом, в шестистах метрах внизу, и утолить жажду не составляло труда. Чуть ли не каждый час я бегал вверх-вниз по склону, к воде.

Наступил вечер. Опять пересохло горло. Я встал и двинулся к реке, но не успел пройти и нескольких шагов, как молодой волк налетел на меня и повалил на землю. Сил и веса ему было не занимать, так что я шлепнулся, как регбист, которого блокировали захватом три соперника одновременно, и остался лежать, не в состоянии ни дух перевести, ни даже пошевелиться. Это было что-то новенькое, он никогда раньше так себя не вел, но шутками тут и не пахло. Волк стоял надо мной, рыча и скалясь, его шерсть вздыбилась, а глаза сверкали. Уши он держал горизонтально, бетонным домиком, а хвост поднял кверху. Мне нечего было противопоставить ему, даже если бы я и не чувствовал себя так паршиво.