Владимир Дуров - Звери дедушки Дурова

Для выполнения задачи я положил между каждым пьедестальчиком по кусочку мяса. Вихрь стал проходить между ними, глотая кусок за куском, пока не достигал тумбы.

Бился я с ним два часа, но, в конце концов, поздравил себя с победой.

Вначале Вихрь очень спешил, часто срывался, стараясь пройти по одной стороне, упираясь боком в пьедестальчики. Но вот он понял, что не упадет, когда будет ходить между ними, и чем больше он наедался, тем становился покойнее, не так спешил и реже падал на пол.

Под конец урока он прошел безошибочно от тумбы к тумбе, извиваясь, как змея, между пьедестальниками.

С каждым опытом его движения становились все плавнее, увереннее, расчетливее.

Белка я учил прыгать в обруч.

Я помню, как в первый же урок лисица вышла спокойно из клетки, просто и осторожно сняла с вилки мясо и, не спеша, проглотила.

Я помню, что она себя вела так же в первый день моего с нею знакомства. Повадка ходить и брать из рук мясо у Белка была совсем особенная. Я долго думал, что она чем-то больна, наблюдая ее спокойные, вялые движения.

Она совершенно спокойно давала брать ее на руки и гладить по голове. Ощупывая бока и позвоночник Белка, я заметил, что лисица очень худа, и решил, что она заморена.

Повадко-приманкой я заставлял Белка ходить во всех нужных мне направлениях, и она это делала просто, мясо брала прямо из рук, ни разу не задев зубами пальцы.

Эта манера у Белка совсем не лисья, а какая-то оригинальная.

Мне хотелось и Белочка сделать акробаткой. Я взял обруч и, держа его в левой руке перед лисичкой, а в правой мясо, заставлял пролезать в обруч.

Белок покойно вошел в обруч, ни разу его не понюхав, как будто он был давно с ним знаком. Во второй раз он снова пролез через него, а в третий, когда я опустил обруч ниже, перепрыгнул легко, не спеша, и не спеша взял мясо.

Заставив Белка прыгнуть в обруч, я не дал ему сейчас же мяса, а предварительно повадко-приманкой приказал перевернуться вокруг себя.

В первый же раз Белок исполнил все, что я от него требовал, почти чисто, редко сбиваясь. Я приговаривал:

— Прыг — перевернись! Прыг — перевернись!

И он прыгал и перевертывался.

Я принес в загон кролика и пустил неожиданно к лисицам. С некоторым волнением ждал я, что произойдет. Ведь лисы — старые злейшие враги кроликов.

Патрикеевна подбежала к длинноухому гостю, понюхала воздух и отбежала прочь, подняв уши. За это она получила кусок мяса в виде вкусопоощрения.

Кролик спокойно стал рыть в углу ямку, а Патрикеевна неподалеку уплетала свою награду.

Кролик несознательно подбежал к Патрикеевне. Она быстро захватила мясо, отбежала прочь и спрятала свое сокровище в землю, как будто маленький гость, слишком близко к ней подошедший, мог отнять у нее лакомство.

Это первое знакомство, сошедшее так благополучно, меня очень порадовало.

Кролик был забияка; я его нарочно дрессировал моим способом, т.-е. трусообманом.

Трусообманом я называю такое движение, благодаря которому животное воображает себя сильным.

Для примера приведу трусообман зайца.

Чтобы превратить зайца из трусливого в храброго, я обманывал его немецким игрушечным барабаном.

Я давал зайцу есть вкусный салат и в то время, как он аппетитно уплетал его за обе щеки, приближал к нему барабан, делая вид, что барабан боится зайца, быстро отодвигая его. По закону «преследования удаляющегося», заяц признает барабан струсившим, а себя сильным; к салату присоединяется вкусная морковка, и когда барабан появляется в момент лакомства морковкой и начинает серьезно мешать, заяц, чувствуя себя сильным, не хочет делиться морковкой с барабаном и колотит его лапкой.

Об этом подробно я расскажу в особом рассказе.

Патрикеевна играет с бумажкой. Я спускаю вновь к ней кролика. Это уже второй опыт. Она делает вид, что ничего не замечает, а потом, пригнувшись грудью к земле и подняв зад и хвост кверху, прыгает к кролику.

Кролик доверчиво подбегает к лисе; на этот раз лиса дает тягу, шарахнувшись в сторону.

Положительно забавно, что сильная лисица точно боится слабого кролика.

Я бросаю мясо Патрикеевне; она, понюхав его, хватает и бежит от кролика за клетки.

Кролик, очевидно, принимает лисицу за виденных им моих дрессированных собак и спокойно роет, ямку за ямкой, сопровождая это своим обычным стуком задних лап о землю.

Патрикеевна зарыла своё сокровище — мясо от мнимого похитителя и теперь уже смело приближается к кролику.

Я настраже и не спускаю глаз с лисы, готовясь каждую минуту притти на помощь длинноухому смельчаку.

Патрикеевна пробегает очень близко от кролика, как будто бы не замечая его. Но вот кролик подбегает к клеткам, где Патрикеевна только что зарыла мясо. Лиса моментально поворачивается и, перепрыгнув через кролика, спешит к закопанному мясу, вырывает его, отряхивает от земли и торопливо ест, издавая отрывистые гортанные звуки.

Покончив с мясом и набегавшись по площадке загона, Патрикеевна опять начинает играть, при чем, видимо, намеренно пробегает мимо кролика, совсем близко, как бы приглашая его играть.

Кролик совсем не обращает внимания на лису и спокойно умывается лапками.

Звонок, и Патрикеевна должна быть в клетке…

На другой день, когда Патрикеевна, выполнив свой урок на качели и протанцовав вальс, была отпущена на свободу играть, к ней снова явился вчерашний длинноухий гость.

Патрикеевна грелась на теплом осеннем солнышке, когда неподалеку появился Кролик.

Он сидел на одном месте, прижав уши к спине. Видя, что его никто не трогает, кролик стал прыгать. Я дал ему морковку; кролик начал ее грызть…

Патрикеевна не выдерживает, встает и, не спуская глаз с кролика, пригнувшись и приседая на своих кривых лапах, подходит к кролику сзади, вытянувшись, осторожно нюхает его спину, но вдруг отбегает в сторону и снова подходит ко мне с другой стороны.

Кажется, как будто они играют, но хитрая Патрикеевна вдруг неожиданно бросается к кролику и тычет носом в его шерсть, намереваясь схватить его зубами. Мой крик кладет этому конец. Я подбегаю к зверкам. Лиса отбегает в сторону и смотрит на меня, поджав хвост.

Кролик унесен.

Я задаюсь целью во что бы то ни стало сделать друзьями лису и кролика, и вечером в тот же день снова впускаю к Патрикеевне кролика. Патрикеевна не обращает на него никакого внимания и лезет ко мне за мясом, но я осторожен, зная по опыту ее сноровку; она делает равнодушный вид, но этому виду верить нельзя.

Я ставлю вторично качели. Патрикеевна вскакивает на них и качается. Кролик бегает по площадке загона. Звонок. Патрикеевна — на месте. Я выпускаю ее снова и зову мясом. Патрикеевна подходит, берет мясо с вилки и идет за мной.