Габриэль Ферри - Лесной бродяга

IV. ЧЕРНАЯ ПТИЦА

Несмотря на то что на островке установилась гробовая тишина, так как охотники удерживали даже дыхание, индейцы тем не менее продвигались с крайней осторожностью. Первый добрался уже до того места, где вода доходила ему до плеч; это действительно был вождь индейцев. А замыкавший шествие апач только входил в реку. Наступила удобная минута для выполнения распоряжений канадца.

Когда Фабиан приготовился выстрелить в индейского предводителя, к великому огорчению Хосе, которому хотелось самому с ним расквитаться, Черная Птица неожиданно нырнул, как будто предчувствие предупредило его об угрожавшей опасности.

— Пли! — крикнул канадец и выстрелил первым.

Грянул залп. Последний индеец свалился замертво в воду, двое других, подстреленные Хосе и Фабианом, несколько мгновений продержались на поверхности, но затем, несмотря на все усилия, погрузились в воду, которая понесла их бесчувственные тела по течению.

Отбросив назад карабины, чтобы Фабиан мог вторично зарядить их, испанец и канадец с ножами в руках ожидали нападения.

— Апачей осталось всего девять! — крикнул громовым голосом канадец, сгорая от нетерпения покончить со своими врагами, один вид которых приводил его в негодование. — Осмелятся ли они завладеть скальпами белых?

Смерть трех воинов и внезапное исчезновение их предводителя привели в замешательство индейцев. Они замерли в нерешительности посреди реки, вызначиваясь подобно черным камням.

— Что ж, разве индейские воины осмеливаются скальпировать только трупы? — закричал Хосе с презрительным смехом. — Верно, они, как коршуны, любят падаль? — Подходите, трусы, подходите! — с яростью добавил бывший микелет при виде врагов, быстро повернувших обратно к берегу.

Тут он заметил на небольшом расстоянии от островка плывущее на спине тело; сверкающие глаза доказывали, что мимо плыл не труп, хотя полная неподвижность тела могла дать повод именно к такому предположению.

— Дон Фабиан, мой карабин, ради Бога! Это Черная Птица! Мерзавец прикидывается мертвым. Лучшего случая расквитаться с ним мне никогда не представится!

Хосе выхватил винтовку из рук Фабиана и прицелился в плывущее по течению тело. Черная Птица видел это, однако ни один мускул не дрогнул на его лице, только глаза его горели, как раскаленные уголья. Испанец опустил винтовку и громко сказал:

— Я ошибся! Белые — не апачи! Они не жгут понапрасну порох, стреляя в трупы!

Тело продолжало плыть на спине, с вытянутыми неподвижно ногами и скрещенными на груди руками; течением его постепенно прибивало к берегу.

Желая заставить вождя испытать то же чувство, какое по его милости они недавно испытали сами, Хосе снова поднял винтовку. На сей раз он не спешил, целился гораздо тщательнее, чем в прошлый раз. Наконец решив, что сполна уплатил за пережитый «островитянами» страх, испанец выстрелил, и тело исчезло под водой.

— Прикончил? — деловито осведомился Красный Карабин.

— Нет, — ответил Хосе, — я лишь раздробил ему плечо. Пусть он помучается! Если бы он был мертв, то продолжал бы плыть по течению.

— Лучше бы ты его прикончил! — досадливо возразил канадец. — Черт возьми! Я рассчитывал, что мы сейчас покончим с этими дьяволами, а теперь приходится начинать все сначала! Но можем же мы покинуть остров и броситься за ними в погоню?!

— Это самое лучшее, что можно сделать! — заметил Хосе.

— С Фабианом я никогда не решусь на такой риск, — тихо возразил канадец. — Не будь тут его, да еще раненого, я уже давно был бы на берегу, где индейцы, наверно, ждут нас, как голодные койоты, и мечтают о мщении!

Испанец только пожал плечами в ответ; он знал не хуже канадца, до какой степени доходит мстительность краснокожих.

— Однако, — продолжал он после некоторого раздумья, — ведь надо же на что-нибудь решиться: или оставаться здесь, или бежать!

— Будь нас всего двое, то мы, без сомнения, перебрались бы на ту сторону; это заняло бы у нас всего несколько минут. Десять краснокожих собак, наверно, ожидают нас на берегу, но мы бы с ними живо расправились. Такое ли приходилось нам проворачивать!

— И это было бы гораздо благоразумнее, чем оставаться здесь, как лисица в норе, которую легко можно выкурить.

— Согласен, — задумчиво проговорил канадец, — но с нами Фабиан! И потом, нельзя же бросить здесь раненого, снова отдав его в лапы палачей, которые и без того так безжалостно измучили его! Давай подождем хотя бы, пока зайдет луна. А там посмотрим!

— Пусть будет так, — ответил Хосе. — Но возникает одна неувязка: через реку переправлялись двенадцать индейцев, считая вместе с вождем, а должно было переправиться четырнадцать. Где еще двое? Даю голову на отсечение, Черная Птица отправил их за подкреплением!

— Очень возможно, — кивнул Розбуа. — Если так, дело скверное!

Охотники быстро управились со скромным ужином, состоявшим из куска вяленого мяса и горсти маисовой муки. Потянулись минуты томительного ожидания.

Со времени последней попытки апачей атаковать прошло около часа, и хотя ничто не нарушало тишины, неугомонный Хосе не переставал по временам тревожно прислушиваться.

— Когда же эту чертову луну скроют облака! — пробормотал он с досадой, а еще через минуту с тревогой воскликнул: — Послушай-ка, Розбуа, как будто плещет вода. На водоворот непохоже, бизоны в эту пору не ходят на водопой…

Канадец промолчал, а испанец наклонился к самой воде, пытаясь разглядеть, что происходит, но клубившийся над рекой туман ограничивал видимость в пределах полусотни футов. Прохлада мексиканских ночей, сменяющая палящий дневной зной, обычно конденсирует испарения земли и водяных пространств, из-за чего ночами образуются обильные туманы.

— Ни черта не видно! — пробормотал бывший микелет.

Вскоре встревоживший испанца неопределенный шум прекратился, и он немного успокоился.

Луна медленно склонялась к горизонту; многие звезды начали тускнеть и скрываться, и вся природа покоилась, окутанная белым саваном испарений, как внезапно защитники островка встрепенулись и с тревогой поглядели друг на друга: с обоих берегов реки поднялся такой оглушительный и протяжный рев, что, когда он затих, эхо долго еще катилось вдоль по воде.

— Ну какого нам черта в том, зайдет ли теперь луна или нет! — сетовал Хосе, сжимая кулаки от бессильной ярости. — Недаром я предчувствовал недоброе! Неспроста, черт подери, мы не досчитались двух апачей, и тот подозрительный шум слышался неспроста: Черная Птица вызвал подкрепление, и один Господь теперь знает, сколько краснокожих собралось на обоих берегах!

— Это уже не имеет значения! — с горечью проговорил Розбуа. — Не все ли равно, кто растерзает наши трупы, стая ворон на острове или стая краснокожих койотов на берегу?