Карл Май - Завещание Инки

Но тем не менее эспада слез с лошади, и они, крадучись, ступая очень осторожно, двинулись на свет костра вдвоем, один вслед другому. Возле самого входа в пещеру легли на землю и поползли.

— Слушай, а если кто-то из них вдруг случайно высунется из пещеры, он не заметит нас, как думаешь?

— Думаю, нет, по одной простой причине: глаза, которые долго смотрят на огонь, в темноте некоторое время совершенно ничего не видят.

Они приподнялись и, сделав несколько шагов, очутились возле узкой щели между камнями, через которую были видны лица троих из сидящих у костра, это были оба аррьерос и пеон-проводник. Остальные сидели к ним спиной, но зато их было хорошо слышно. Гамбусино внимательно прислушался к незнакомой для него речи и через несколько минут жестом дал знать своему спутнику, что пора возвращаться. Когда они отошли от пещеры на такое расстояние, чтобы их разговор невозможно было услышать оттуда, Перильо спросил гамбусино:

— Ты узнал его?

— Кого?

— Пеона сеньора Серено из Сальты.

— Узнал.

— Я тоже. Но двух других в первый раз вижу.

— Судя по тому, как они одеты, оба этих парня — аррьерос. Я уже встречал их где-то в горах, но не знаю, как их зовут. Слушай, а как ты думаешь, на каком языке разговаривали трое других? Я могу сказать лишь то, что это точно не французский, не португальский и не английский.

— Мне приходилось слышать, как разговаривают друг с другом немцы из Буэнос-Айреса, и мне сейчас показалось, что эти трое белых произносят слова из этого языка.

— Дьявол! Немецкий! Тогда это могут быть…

— Не спеши с выводами! В пещере есть еще один вход. Надеюсь, оттуда лица этих троих видны получше. Пошли!

Они пригнулись и стали пробираться ко второму входу в пещеру.

Гамбусино, помянув еще раз про себя дьявола, убедился, что его подозрения насчет того, кто такие эти трое немцев, были небеспочвенны. Доктор Моргенштерн и Фриц сидели по отношению к нему точно в профиль, третий немец — лицом, но его гамбусино не знал. Ему оказалось достаточно лицезрения двух первых, чтобы от распиравшей его злости едва не задохнуться. Когда они отползли от пещеры на несколько метров, он произнес яростным шепотом:

— Снова нам поперек дороги встали эти проклятые немцы! Заговорены они, что ли? А ты узнал их?

— Ну конечно! Я не ошибся, значит, когда предположил, что это немецкий язык.

— О чем ты думаешь! Лучше скажи-ка мне, как они попали в эту пещеру?

— Им черт помог!

— Не иначе! А нам он заодно голову заморочил, а то бы мы ни за что не приняли одного из них за полковника Глотино, и все же эти ребята — далеко не такие простодушные, какими хотят казаться, ты заметь: как только мы начинаем что-то затевать, они непременно встают у нас на пути, как будто узнают об этом заранее.

— Но это еще не самая большая опасность, которую несет с собой их появление.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему-то всегда, как только они нам попадаются, очень скоро появляется и Отец-Ягуар. Я уверен, он и сейчас где-то недалеко отсюда.

— Твоя правда. Но я надеюсь, что хотя бы Отцу-Ягуару черт не помогает.

— А вот это известно только им двоим с чертом, и никому больше. Кстати, ты пересчитал седла, которые лежат на полу в пещере?

— Да, там лежат шесть седел для верховой езды. У костра сидело тоже шесть человек. Следовательно, Отца-Ягуара здесь никак быть не может.

— Что будем делать? Поскачем дальше? Ладно, это мы с тобой обсудим потом, а сейчас я должен сочинить благодарственную записочку для этих немецких коротышек.

Гамбусино задумался на минуту, глядя остановившимся взглядом перед собой, и наконец произнес:

— Я думаю…

— …что надо дать им уйти и на этот раз? — продолжил эспада, научившийся наконец понимать с полуслова своего компаньона по грязным делам.

— Да, не следует их задерживать. Сами по себе они не представляют для нас никакой опасности. Ну, убьем мы их, а что толку? А вот если проследим, куда они направляются, то, я уверен, доберемся и до самого Отца-Ягуара.

— Так, значит, ты думаешь, что мы должны таскаться за ними, куда бы им не взбрело в голову отправиться?

— Хм. Это вообще-то, конечно, выглядело бы глуповато, но в этой истории для нас с тобой имеется еще одного интерес.

— Какой?

— Они богаты…

— Ты думаешь?

— А как же! Тот, кто предпринимает такие путешествия, должен иметь кое-что в кармане. Но есть и еще один повод для того, чтобы последить за ними. Тебе знаком третий немец?

— Нет.

— А ты бывал когда-нибудь в Лиме?

— Он что — оттуда?

— Да. У меня нет никаких сомнений, что это именно тот человек, которого я там когда-то знавал. Слышал ты когда-нибудь имя Энгельгардта?

— Неужели ты имеешь в виду тамошнего банкира-миллионера?

— Именно его, того самого.

— Ага, я тебя понял. Хорошая мысль! Если у нас ничего не получится с сокровищами, мы, по крайней мере, сможем получить компенсацию за свой поход в Анды с помощью выкупа за его жизнь, так?

— Вот-вот! Много мы с него, пожалуй, не возьмем, всего лишь половину его состояния, заплатит — освободим, так уж и быть.

— Как это «освободим»? А если он наведет на нас полицию? Нет, это было бы глупостью! Пусть сначала заплатит, а потом… — в расход его! Согласен? Поможешь? Найдем мы сокровища или нет — еще вилами на воде писано, а тут — верное дело.

— Ты прав, полностью прав. Так значит, мы берем его в плен, а что будем делать с двумя немцами-коротышками?

— Ну на что они годятся? Прикончим.

— А индейцы? Ты забыл о них? Как мы тут спрячем концы в воду?

— Можно сделать так, что они будут молчать, как будто воды в рот набрали.

— Почему ты в этом так уверен?

— Мы возьмем банкира себе, а им отдадим коротышек и скажем, что эти иностранцы очень богаты.

— Идет. Пока суд да дело, мы сможем делать, что пожелаем.

— Да-да, а потом, кстати, когда все будет кончено и с теми, и с другими, состояние коротышек достанется опять же нам.

— Но как быть с этими двумя аррьерос и пеоном? Задерживать их здесь? Какой в этом толк? Все равно с них ничего не возьмешь. А отпустим их, они нас выдадут…

— А мы не сделаем ни того, ни другого.

— Как это?

— Все решат три пули или три удара ножом.

— Да, скор ты на расправу! Но это правильно, иначе ничего у нас не выйдет. Но остается еще вопрос: как к этому отнесутся индейцы?

— Поддержат нас, я уверен. Пойду, на всякий случай переговорю с ними. Жди меня здесь!

Вернулся гамбусино не один. С ним были вождь мойо и шесть его воинов, седьмой остался при мулах.

— Они согласны, — прошептал Бенито Пахаро. — Банкир — наш, коротышки достаются им. Но они не хотят никого убивать. Аррьерос и пеона придется убирать нам самим, так что бери-ка ты оружие в руки.