Чарльз Керк Монро - Перо фламинго

Вдруг мальчик вздрогнул, услышав легкий плеск и за­глушенные голоса. Осторожно приподняв голову над бор­том лодки, он увидел у входа в лагуну, где спрятано было его суденышко, другое каноэ, в котором сидели два индейца. Нос каноэ был повернут к верховьям реки, но индейцы перестали грести и, казалось, обсуждали вопрос, стоит ли исследовать берега этой лагуны. Одного из них Ренэ узнал – то был Читта, другого же он видел впервые.

Затаив дыхание, мальчик следил за ними; его самого не было видно – широкие листья лилий вставали перед ним зеленым барьером. Индейцы говорили так тихо, что он не мог расслышать ни одного слова. От результата этих пере­говоров зависела его судьба. Он слышал от Хас-се, что Читта его ненавидит, а Читта был не из тех, кто щадит врагов.

С каким облегчением он вздохнул, когда разговор обор­вался, и каноэ снова поплыло вверх по течению! Ему хо­телось поскорее покинуть эту лагуну, где едва не настигли его враги, и он с нетерпением ждал Хас-се.

Опасаясь, как бы не вернулся Читта со своим спутником, Ренэ не спускал глаз с реки. Вот почему не услышал он легких шагов и не заметил, как его друг вышел из леса. Когда подле него раздался тихий смех, мальчик так испу­гался, что едва не перевернул каноэ.

– О, это ты, Хас-се! – хрипло прошептал он. – Как я рад, что ты, наконец, вернулся! Нас преследует Читта, а с ним какой-то высокий индеец; лицо у него хмурое и злое.

Он рассказал своему другу о появлении странного каноэ, а тот, внимательно выслушав его, воскликнул:

– У Хас-се тоже есть о чем рассказать. Я спустился по тропинке к реке и услышал гул голосов. Это мои сопле­менники. Идем к ним.

– Но Читта и его спутник могут увидеть наше каноэ!

– Ну что же! Мы их далеко опередили, и чтобы догнать нас, они должны лететь быстрее ху-ла-ла (ветер). Скоро мы будем с друзьями. Ну, как твоя рука? Все еще болит?

– Моя рука? А я и забыл о ней! Нет, боли я не чувствую и опухоль спадает. Ты меня вылечил, Хас-се.

– Скорее в путь! И если придется нам встретиться с Читтой, постараемся вырвать у него жало!

Мальчики вывели лодку из лагуны и поплыли вниз по течению узкой реки, к тому месту, где надеялись встретить друзей. Но не успели они проплыть и сотни шагов, как тишину прорезал дикий вопль, напоминающий вой взбе­шенной пантеры.

– Это крик Кат-ши Семинола! – воскликнул Хас-се. С Кат-ши исо Змеей нам не справиться! Вперед, Та-ла-ло-ко!

Мальчики налегли на весла, и маленькое каноэ стрелой понеслось по воде мимо темных неподвижных кипарисов. Но преследователи также напрягали все силы, чтобы до­гнать ускользавшую у них из рук добычу.

Кат-ше и Читте надоело сидеть в засаде и ждать появле­ния каноэ. Они решили вернуться и разузнать, чем вызва­на задержка. У входа в лагуну, где Ренэ поджидал своего друга, они остановились, не зная, что делать. Тропинка, по которой ушел Хас-се, разветвлялась, и вторая тропа вела к дальней крепости семинолов, расположенной среди великих болот.

Кат-ша предложил отправиться на разведку и исследо­вать эту тропу. Быть может, в каноэ плыли воины из его отряда; в таком случае не худо было бы их нагнать. Но Чит­та сказал, что чужое каноэ может проскользнуть незамет­но, пока они будут исследовать берега лагуны. Не лучше ли вернуться к пруду, откуда берет начало река, и убедить­ся, что никто за ними не следует, а после этого зайти в ла­гуну? К счастью для Ренэ, Читта одержал верх в споре, и они поплыли к истокам реки.

На обратном пути увидели они каноэ, выходящее из ла­гуны, и вот тогда-то Кат-ша и издал боевой клич своего пле­мени, который привел в ужас обоих мальчиков.

И Читта и Кат-ша издали заметили перо фламинго, вплетенное в волосы Хас-се, а по костюму узнали Ренэ, ко­торого все индейцы считали сыном белого вождя.

Все быстрее и быстрее скользили по воде каноэ. То, в котором сидели мальчики, было легче, но великан Кат-ша с такой силой налегал на весла, что расстояние между дву­мя лодками заметно уменьшалось. Мальчики прерывисто дышали и обливались потом; казалось им, что их каноэ ползет как черепаха.

Вдруг Хас-се опустил весло, приложил руку к губам и издал протяжный дикий вопль, разбудивший тишину ле­са. Когда он снова взялся за весло, где-то неподалеку раз­дался ответный крик. Прошло несколько секунд. Над го­ловой Хас-се прожужжала стрела, срезала красное перо и вонзилась в плечо Ренэ. Но из-за поворота уже показалось каноэ с воинами вождя Микко, и измученные мальчики по­няли, что они спасены.

X. МЯТЕЖ В ФОРТЕ КАРОЛИНА

Тяжелые времена настали для форта Каролина, распо­ложенного на берегу великой реки Май.

За месяц до того дня, когда Ренэ Дево потихоньку по­кинул форт, Лодоньер послал отряд из десяти человек ис­следовать страну к югу от форта и отыскать горы с золоты­ми самородками, о которых ходили слухи среди белого на­селения. Долго скитались солдаты по бесплодным песча­ным равнинам, переправлялись через глубокие реки, блуждали по лесам и болотам. Видели они удивительных птиц с ярким оперением, странные растения и цветы и ка­ких-то неведомых зверей, но золота не нашли.

Измученные, больные, голодные забрели они в тузем­ную деревушку. Жители этой деревушки никогда не видели белых и в испуге разбежались. Голодные солдаты вошли в хижины, отыскали съестные припасы, разграбили их и, разведя костер, принялись за стряпню. Искры от костра упали на крышу одной из хижин, и через несколько минут вся деревня была объята пламенем.

 Индейцы, спрятавшиеся в лесу, видели, как пожирает огонь их жилища. Думая, что белые подожгли их умышлен­но, они начали стрелять из луков. Один человек был убит, четверо ранены. Солдаты в ужасе покинули деревушку, но индейцы, прячась за деревьями, преследовали их, и еще четыре человека заплатили жизнью за свою небреж­ность.

Спустя несколько дней пятеро оставшихся в живых вернулись в форт Каролина. Плохие принесли они вести своим товарищам: золота в стране нет, пять человек убиты, а южные индейцы объявили войну всем белым.

У Лодоньера и без того хлопот было по горло. Тяжелое впечатление произвел на него уход Ренэ: он боялся, что мальчик погибнет. Между тем в форте уже остро ощущался недостаток в съестных припасах. Сам Лодоньер боролся с приступами лихорадки; последние дурные вести сломили его, и он слег.

На гарнизон форта угнетающе подействовала болезнь коменданта. Вдобавок и голод давал себя чувствовать. Не­довольные поговаривали о том, что следует принудить Ло­доньера покинуть форт и Новый Свет и вернуться во Фран­цию на корабле, который они построят из имеющихся материалов. Солдаты посмелее открыто призывали к мятежу.