Жюль Верн - Путешествия и приключения капитана Гаттераса

Все в недоумении уставились на доктора.

– Но где же порох? – спросили они.

– В пороховом погребе.

– Ну, а как добраться до погреба?

– Мой ход прямехонько ведет туда. Недаром же я прорыл проход в пятьдесят футов длиной. Я мог бы прокопать бруствер и поближе к дому, но знал, что делаю.

– Где же вы думаете заложить мину? – спросил американец.

– Посередине вала, то есть как можно дальше от дома, порохового погреба и складов.

– Но как заманить туда медведей, да еще и всех сразу?

– Это уж мое дело, – ответил Клоубонни. – Но будет болтать, за дело! Мы должны за ночь прорыть проход длиной в сто футов: работа предстоит немалая, но впятером мы ее сделаем, если будем сменять друг друга. Пусть начинает Бэлл, а мы немного отдохнем.

– Черт возьми! – воскликнул Джонсон. – Вы, доктор, здорово придумали!

Доктор с Бэллом полезли в темный проход, а где мог проползти Клоубонни, там и другим было не тесно. Вскоре минеры проникли в пороховой погреб, где стояли рядами бочонки с порохом. Доктор объяснил Бэллу, что следовало делать, плотник начал пробивать стену, к которой примыкал бруствер, а Клоубонни вернулся в ледяной дом.

Бэлл работал уже целый час и прорыл ход длиною около десяти футов, там можно было пробираться ползком. Бэлла сменил Алтамонт и за час сделал не меньше Бэлла. Снег выносили в кухню, где доктор растапливал его на плите, чтобы он занимал меньше места.

Алтамонта сменил Гаттерас, а капитана – Джонсон. Через десять часов, то есть к восьми часам утра, ход был прорыт.

На рассвете Клоубонни взглянул на медведей через бойницу, проделанную им в стене порохового погреба.

Терпеливые звери не покидали своих позиций. Они бродили взад и вперед, нюхали воздух, рычали – словом, сторожили с примерной бдительностью, обходя ледяной дом, который исчез под грудой наваленных на него льдин. Наконец терпение их лопнуло, доктор заметил, что медведи начали разбирать натасканные ими глыбы.

– Вот так штука! – вырвалось у него.

– Что это они затевают? – спросил его стоявший рядом капитан.

– По-видимому, им надоело ждать: они растаскивают глыбы и хотят добраться до нас. Но погодите, голубчики! Мы с вами расправимся. Однако надо торопиться!

Клоубонни пробрался в камеру, которая была вырыта внутри вала и где должны были заложить мину, он велел значительно увеличить камеру. Вскоре на ее потолке остался слой льда всего в фут толщиной, – пришлось даже подпереть потолок, чтобы он не провалился.

В ледяной пол вбили столб, утвердив его на гранитной почве, к столбу привязали труп песца, внизу столб был обвязан веревкой, которая тянулась по проходу до самого погреба.

Товарищи доктора исполняли его распоряжения, хотя и не вполне понимали их смысл.

– Вот приманка, – сказал доктор, указывая на песца.

Он велел подкатить к столбу бочонок, содержавший фунтов сто пороха.

– А вот и мина, – добавил Клоубонни.

– А мы сами, чего доброго, не взлетим на воздух вместе с медведями? – спросил Гаттерас.

– Нет! Мы будем достаточно далеко от места взрыва, к тому же дом построен прочно. Впрочем, если он и даст трещины, их нетрудно будет заделать.

– Хорошо, – сказал Алтамонт. – Но как же вы будете действовать?

– А вот как. Дернув веревку, мы повалим столб, который поддерживает над миною ледяной потолок. Труп песца сразу же окажется снаружи, и голодные медведи мигом накинутся на эту неожиданную добычу.

– Понятное дело.

– Тут я взрываю мину, и вся компания взлетает на воздух.

Гаттерас, всецело доверявший своему другу, не требовал никаких объяснений. Он ждал. Но Алтамонту хотелось знать все до малейших подробностей.

– Можете ли вы, доктор, рассчитать длину фитиля таким образом, чтобы взрыв произошел в нужный момент?

– Это очень просто, и я даже не стану вычислять.

– Значит, у вас имеется фитиль длиной в сто футов?

– Никакого фитиля у меня нет!

– Так вы хотите сделать пороховую дорожку?

– Ну, нет! Это ненадежно!

– Так, значит, один из нас должен пожертвовать собой и взорвать мину?

– Что ж, я готов! – вызвался Джонсон.

– Незачем, дорогой друг, – ответил доктор, пожимая руку боцману. – Жизнь каждого из нас драгоценна, и, бог даст, все мы уцелеем.

– Ну, так я прямо теряюсь, – заявил Алтамонт.

– Плохой бы я был физик, – улыбнулся Клоубонни, – если бы не сумел выпутаться из беды в таких обстоятельствах!

– Так вот оно что, – физика в ход пошла! – воскликнул Джонсон, и лицо его расплылось в улыбке.

– Ну да! Разве у нас нет гальванической батареи и нужной длины проводов, которыми мы пользовались для маяка?

– Так что же?

– Так вот, мы можем взорвать мину в любой момент, притом без малейшего риска.

– Ура! – крикнул Джонсон.

– Ура! – подхватили его товарищи, не беспокоясь, что их могут услыхать медведи.

Провода были быстро протянуты от дома до порохового погреба. Одним концом они были соединены с гальваническим элементом, а другой конец был опущен в бочонок с порохом, провода шли близко друг от друга.

К девяти часам утра все было готово. Медлить было нельзя, потому что медведи принялись яростно разрушать дом.

Наступил решающий момент. Находившийся в пороховом погребе Джонсон должен был дернуть за веревку, привязанную к столбу. Он занял свой пост.

– Будьте наготове, – сказал доктор товарищам, – на случай если медведи не будут убиты сразу. Встаньте рядом с Джонсоном и сразу же после взрыва выбегайте наружу.

Гаттерас, Алтамонт и Бэлл поползли в пороховой погреб, а доктор остался у электрического аппарата.

Вскоре послышался приглушенный голос Джонсона:

– Готово?

– Все в порядке! – ответил Клоубонни.

Джонсон с силой дернул веревку, столб пошатнулся. Боцман бросился к амбразуре и стал с волнением смотреть. Ледяной свод рухнул, и труп песца выглянул из-под обломков льда. В первый момент медведи были озадачены, но потом с жадностью набросились на добычу.

– Огонь! – скомандовал Джонсон.

Доктор соединил провода, раздался оглушительный взрыв, дом качнулся, как от подземного толчка, стены дали трещины. Гаттерас, Алтамонт и Бэлл выскочили из порохового погреба, держа ружья наготове.

Но стрелять было не в кого. Четверо медведей были убиты на месте, их изуродованные обугленные трупы валялись на снегу, а пятый, с опаленной шкурой, удирал что есть мочи.

– Ура! Ура! Ура! – закричали товарищи доктора.

Сияющий Клоубонни переходил из объятий в объятия.

Пленники оказались на свободе. Восторг был общим: все горячо благодарили доктора. Правда, старый боцман пожалел о медвежьих шкурах, которые были опалены и никуда не годились, но это не очень омрачило его радость.