Патрик О'Брайан - Миссия в ионическом море

- А вот и вы, доктор, - воскликнул Пуллингс, пожимая ему руку. - С точностью до секунды. - Он улыбнулся во все загорелое дружелюбное лицо, но в глазах явно проглядывала тревога, и тихо продолжил, - бедняга Моуэт боится, что расстроил вас, сэр, отпуская шуточки, когда вы прибыли на борт: всего лишь для забавы, знаете ли, сэр, но мы боялись, что вы, возможно, не поняли, будучи, я бы сказал, сильно промокшим.

- Никогда в жизни, мой дорогой, - сказал Стивен, - что вы пьете?

- Грог, на две трети разведенный водой.

- Тогда прошу, дайте и мне стаканчик. Уильям Моуэт, ваше здоровье. Скажите, когда появятся остальные джентльмены? Я остался без завтрака и голоден как волк. У них вообще есть чувство времени?

- Других джентльменов не будет, - ответил Пуллингс. - У нас еще только скелет экипажа и потому... только скелет кают-компании, ха-ха, - прибавил он, смеясь от души, поскольку сравнение только что пришло ему в голову. - Проходите, позвольте вас сразу представить остальным: у меня есть для вас сюрприз, и я жажду его показать. Прямо-таки распирает.

Мистер Адамс, казначей, встречал доктора в Галифаксе, Новая Шотландия, на балу у губернатора, и, казалось, очень рад видеть Стивена снова. Мистер Гилл, штурман, являвший собой грустный контраст полному, круглолицему, улыбчивому казначею, утверждал о знакомстве еще со времен, когда сам Гилл находился в должности помощника штурмана на "Ганнибале", и Стивен вылечил его после битвы при Альхесирасе.

- Хотя нас было слишком много, чтобы вы меня помнили, - подытожил он.

Капитан морской пехоты Харрис был очень рад плавать вместе с доктором Мэтьюрином: его двоюродный брат Джеймс Макдональд часто говорил о мастерстве доктора, ампутировавшего ему предплечье, а ничто так не успокаивает, как мысль, что если кого-то и разнесут на кусочки, то на борту есть действительно выдающийся мастер, который соберет пострадавшего заново. Его лейтенанты - совсем еще сопливые юнцы - только поклонились, некоторым образом благоговея перед Стивеном, поскольку у него сложилась отличная репутация воскресителя из мертвых и неизменного спутника одного из самых успешных капитанов фрегата на всем флоте.

Пуллингс поторопил всех к столу и занял свое место во главе, расплескав суп - обычный для кают-компании суп, отметил Стивен, весьма полезный в качестве припарок, хотя одновременно еще и унюхал в воздухе знакомый, изысканный, но пока безымянный аромат, а затем Пуллингс спросил стюарда:

- Джейкс, готово?

- Готово, сэр, в меру прожарено, - пришел ответ издалека, и мгновение спустя с камбуза прибежал стюард с золотистым пирогом.

Пуллингс воткнул в него нож, воткнул ложку, и его тревога сменилась триумфом.

- Вот, доктор, - сказал он, передавая Стивену тарелку. - Вот мой сюрприз, вот настоящее "Добро пожаловать на борт"!

- Боже мой, - воскликнул Стивен, глядя на гусиный пирог с трюфелями - больше трюфелей, чем гусятины, - мистер Пуллингс, какая радость, я поражен, поражен и восхищен.

- Надеюсь, что так и есть, - сказал Пуллингс и пояснил остальным, что давно, когда его только произвели в лейтенанты, он заметил, что доктор любит подземные грибы, поэтому сходил в лес, Нью-Форест, где у него поместье, и накопал корзинку в качестве приветствия, а Моуэт сочинил песню.

- Добро пожаловать на борт, добро пожаловать на борт, 

Трезвым как Адам или пьяным как черт, 

Пируй как Лукулл и пей как король, 

Дрыхни, пока не натрешь мозоль, 

Добро пожаловать, дорогой доктор, добро пожаловать на борт, 

добро пожаловать на борт, добро пожаловать на борт, - спел Моуэт.

Остальные грохнули стаканами по столу, подпевая:

- Добро пожаловать на борт, добро пожаловать на борт, - а затем выпили с ним мерзкую, разбавленную фиолетовую бурду, которая в кают-компании "Ворчестера" считалась кларетом.

Но, хотя и разбавленный, кларет не шел ни в какое сравнение с жидкостью, завершившей обед, которую называли портвейном. Вероятно, в основе лежала смесь уксуса и кошенили, но Ананий, виноторговец из Госпорта, добавил патоку, спирт и, возможно, немного свинцового сахара, а также ложь и фальшивую информацию на этикетку.

Стивен и Пуллингс задержались около графина, когда остальные уже ушли.

- Не хочу выглядеть недовольным, Том, - сказал Стивен, но, безусловно, этот корабль не просто сырой, тесный, нескладный и неуютный? Плесень на бимсе, проходящем через мою каюту, толщиной в два дюйма, и, хотя я и не Голиаф, но бьюсь об него головой. Несомненно, я знавал лучшие условия на фрегате, хотя это, если я не ошибаюсь, линейный корабль, не меньше.

- Тоже не хочу показаться недовольным, - отозвался Пуллингс, - и критиковать корабль, на котором служу, но только между нами, доктор, только между нами, это скорее то, что мы зовем плавучий гроб, чем корабль. А что касается сырости, что вы ждете? Его построили на верфи Сэнки, один из "сорока воров": доски двадцатилетней давности, плесень и заболонь, и все это кое-как сляпали вместе и скрепили медью - малой толикой меди, а затем поставили избыточно высокие мачты, чтобы порадовать сухопутных. Так что, когда дойдет до бури, мачты улетят за борт. «Ворчестер» построен в Британии, сэр, а большинство кораблей, на которых мы с вами плавали, были испанской или французской постройки. Может, эти нации и не слишком ловки в судовождении или в сражении, но Бог мой, они знают толк в кораблестроении, - Пуллингс опустил стакан и продолжил: - Я бы хотел бочонок пива «Маргэт». Но пиво - это неблагородно.

- Зато полезно, - сказал Стивен. - Таким образом, как я слышал, мы должны проследовать в Плимут?

- Верно, сэр, на комплектование. У вас будет два помощника, и не думаю, что им понравится, когда они увидят, в каких собачьих будках мы их разместим, и мы должны найти большую часть экипажа, триста матросов или около того. Господи, доктор, как же я надеюсь, что мы сможем заполучить немного хороших моряков!

Наш капитан всегда может полфрегата заполнить отличными матросами-волонтерами (но на линейный корабль не набрать достаточного количества - на линейном корабле, участвующем в блокаде, не получишь призовых денег). И, конечно, у нас должно быть еще три лейтенанта и, возможно, капеллан. Капитан против этого, но адмирал Торнтон любит священников на борту, и нам, возможно, придется отвезти с полдюжины для флота. Он, скорее, адмирал-проповедник, чем хороший флотоводец, и думает, что матросов воодушевляют достойные похороны, с молитвами, произнесенными настоящим священником.

Также у нас должны быть мичманы, и на этот раз капитан клянется, что не возьмет никого, кроме тех, кто рожден для моря, никого, кроме тех, кто может убирать паруса, брать рифы и вести корабль, дрейфовать на приливном течении, брать двойную высоту и понимает математику. Говорит, что не собирается устраивать плавучий детский сад. Поскольку, хотя вы и вряд ли можете поверить, доктор, но десяток хороших мичманов с морской практикой крайне полезен на борту - обучать новобранцев их обязанностям. Мы уверены, что будет довольно много салаг, и они должны довольно быстро научиться всему - французы осмелели, а американцы плавают прямо в Канале.