Патрик О'Брайан - Миссия в ионическом море

Также у нас должны быть мичманы, и на этот раз капитан клянется, что не возьмет никого, кроме тех, кто рожден для моря, никого, кроме тех, кто может убирать паруса, брать рифы и вести корабль, дрейфовать на приливном течении, брать двойную высоту и понимает математику. Говорит, что не собирается устраивать плавучий детский сад. Поскольку, хотя вы и вряд ли можете поверить, доктор, но десяток хороших мичманов с морской практикой крайне полезен на борту - обучать новобранцев их обязанностям. Мы уверены, что будет довольно много салаг, и они должны довольно быстро научиться всему - французы осмелели, а американцы плавают прямо в Канале.

- Разве все французы не заперты в Рошфоре и Бресте?

- Их линейные корабли. Но когда дует сильный ветер с оста и нашим эскадрам приходится убираться в Торбей, их фрегаты выскальзывают и крепко цапают наших купцов. Смею заметить, мы увидим в Проливе конвой.

А потом есть еще приватиры, крайне самонадеянные рептилии Бискайского залива. Тем не менее, прибывающие корабли могут дать нам немного достойных моряков - у капитана хорошие друзья в Плимуте. Надеюсь, так и есть, потому что на флоте нет никого лучше нашего капитана, чтобы превратить их в умелый экипаж, а умелый экипаж компенсирует недостатки немореходного, кое-как сбитого старого корабля.

Кроме того, на нем, в конце концов, есть пушки, и я вижу, как наш капитан втыкает "Ворчестер" прямо во французскую линию, если только те выйдут из Тулона, прямо в центр, паля с обоих бортов.  - Портвейн, в дополнение к кошенили, содержал много неочищенного спирта, и Пуллингс, будучи немного навеселе, воскликнул, - с обоих бортов прямо в гущу, ломает линию, захватывает линейный корабль первого ранга, еще один, его производят в лорды, а Тома Пуллингса наконец-то в коммандеры! - Том повернул сияющее радостное лицо к открывающейся двери.

- Ну, сэр, я уверен, что так скоро и будет, - сказал Заботливейший Киллик, - капитанский стюард -грубый, непритязательный, уродливый матрос, все такой же неотесанный, несмотря на многолетний опыт в этой должности, но старый товарищ по плаваниям, и потому имеющий право на фамильярность в пустой кают-компании.

- Киллик, - сказал Стивен, пожимая ему руку, - рад тебя видеть. Выпей-ка это, - передавая ему стакан, - это пойдет тебе на пользу.

- Благодарю, сэр, - ответил Киллик, проглотив, не моргнув и глазом, и официальным тоном, хотя и не меняя неуклюжей позы, продолжил, - капитан шлет приветствия, и когда доктор M. будет не занят и склонен немного помузицировать, будет рад приветствовать его в своей каюте. Сейчас капитан настраивает свою старую скрипку, сэр.

Глава вторая

 За широким столом на юте "Ворчестера" сидели первый лейтенант, капитанский писарь, хирург, казначей и боцман, а остальные офицеры стояли по обе стороны. У правого борта толпилась бесформенная кучка мужчин, большинство - плохо одетые, выглядящие потерянными и несчастными, и все - пахнущие мылом: их отмывали, пока те не засияют. Однако некоторые, казалось, чувствовали себя совсем как дома, и когда мистер Пуллингс крикнул "следующий", один из них подошел к столу, коснулся лба костяшками пальцев и стоял, легко покачиваясь. Это был мужчина средних лет в шароварах и рваной синей куртке с металлическими пуговицами и ярко-красным платком на шее. Он выглядел как после ужасного загула, и, несомненно, предыдущей ночью подрался. Пуллингс с большим удовлетворением посмотрел на него и сказал:

- Ну, Фелпс, пришёл присоединиться к нашему бремени?

- Так и есть, сэр, - ответил Фелпс, а затем клерку очень быстро проговорил, - Эбенизер Фелпс, родился в Доках в шестьдесят девятом, проживает в доходном доме Горама в Доках, тридцать четыре года в море, последний корабль "Уиллем Алонг", швартовщик.

- А до этого "Цирцея" и "Венерэйбл", - сказал Пуллингс. - И чертовски плохие характеристики с обоих. Пометь его умелым матросом. Фелпс, тебе лучше заныкаться пониже, прежде чем капитан тебя увидит. Следующий.

Мощно сложенный помощник боцмана подвел бледного человека с вывернутыми коленями, одетого в бриджи и часть того, что когда-то являлось кучерским сюртуком. Звали его Уильям Олд.

- Чем занимались, Олд? - доброжелательно спросил Пуллингс.

- Не люблю хвалиться, - доверительно сказал Олд, - но я был "бездельником".

Наступила мгновенная пауза, писарь, нахмурившись, оторвал взгляд от своего журнала.

- Полегче, приятель, - хрипло прорычал помощник боцмана.

- Я не по кастрюлям, сэр, - добавил Олд, - и не по оловянной посуде, я "бездельник", подмастерье "бездельника", делал всякие безделицы из олова. Но всё оловянное ремесло, посуда и прочее, пошло прахом и...

- В море раньше бывали? - спросил Пуллингс.

- Однажды побывал в Маргите, что в Кенте, сэр.

- Пометь его "салагой", если пройдёт доктора, - сказал Пуллингс. - Сгодится в команде оружейника. Следующий.

- О, сэр, - воскликнул подмастерье "бездельника", почти уведенный помощником боцмана, - о, сэр, позвольте, могу я теперь получить подъёмные, ваше благородие? Моя жена ждет там, на причале, с детьми.

- Разъясни ему, Джоблин, - приказал Пуллингс помощнику боцмана, - следующий.

Теперь настал черед насильно завербованных, среди них оказалось несколько достойных моряков, каких-то снял с торговых судов, возвращающихся домой, Моуэт, уходивший на баркасе далеко в море, других схватили вербовочные отряды на берегу. Первый из них, человек по имени Йетс, больше походил на преуспевающего садовника, каковым на самом деле и являлся. Владелец питомника, как он объяснил лейтенанту. У него пол акра под парниками, бизнес идет хорошо и будет разрушен, если его заберут - жена в деле ничего не понимает и ждет ребенка. Его сильнейшее расстройство, как и искренность, были очевидны.

- А что это якорь делает у тебя на руке? - спросил Пуллингс, указывая на сине-красную татуировку. - Бывал в море, не отрицай. 

Да, мальчишкой ушёл в море: пять месяцев на "Гермионе", почти все время страдал от морской болезни, и когда экипаж списали на берег здесь, в Хэмоазе, ушел как можно дальше вглубь страны и никогда снова не приближался к морю, пока в четверг вербовочный отряд не схватил его, когда он пересекал мост, чтобы навестить важного клиента в Салташе. Его дело рухнет, если он не вернется домой.

- Мне жаль, Йетс, - сказал Пуллингс. - Но закон есть закон: любой, кто ходил в море, может быть принудительно завербован. В подобных случаях некоторые офицеры прочитали бы сентенции о необходимости укомплектования флота, о службе для обороны страны, даже о патриотизме для общего назидания экипажу корабля. Другие скатились бы в резкость или грубость. Пуллингс же, качая головой, только сказал: "пройдите к доктору".