Фортуна Флетчера - Джон Дрейк

уснул через несколько секунд после того, как устроился в вертикальном положении с твердым намерением нести вахту. Я проспал несколько часов, пока меня не разбудили крики и вопли на палубе.

*

Был уже полный рассвет, и люди орали друг на друга. Перси тоже проснулся и выглядывал из-за края люка, наблюдая за происходящим снаружи. Я присоединился к нему и увидел трех человек, карабкающихся по вантам грот-мачты. Еще один пытался взобраться, но, поднявшись на десять футов, рухнул обратно на палубу. Он кое-как поднялся на ноги и стоял, согнувшись от боли, глядя на корму. Он схватился за окровавленную рану на животе. Должно быть, это тот, кого я подстрелил прошлой ночью.

— Нет! Нет! — сказал он, в ужасе вскидывая руки, когда в свете что-то блеснуло. Он вскрикнул и упал на спину, и там, стоя над ним с окровавленной абордажной саблей, был Уильямс. Он поднял голову и заорал на троих, сидевших на грот-марсе.

— Это вина Мейсона! — в сердцах крикнул он. — Мейсону следовало выполнять мои приказы, а не нестись сломя голову, как бешеный бык!

— Бесполезно, — не менее решительно ответил один из них, — ты говорил, будет легко. Ты говорил, у этого ублюдка нет оружия. А оно было. И он прикончил Мейсона и Барки. Так что мы на это больше не пойдем!

— Проклятые вы паршивые ублюдки! — взвизгнул Уильямс. — Оглянитесь! Если вы не будете выполнять приказы, мы все потонем. Штурвал пока закреплен, но корабль сам себя не поведет!

И пока он говорил, «Бон Фам Иветт» качнуло, и ее паруса захлопали.

— Видите? — сказал он. — Она сбивается с ветра! Скоро нас будет заливать бортом.

— Выбрось свое оружие за борт, и мы спустимся! — сказал матрос.

— Черт вас побери! — сказал Уильямс. — Не пытайтесь ставить мне условия! Я закончил спорить, и вы сделаете, что вам велено, или…!

Раздался пронзительный крик, когда он провернул острие своей сабли в ноге упавшего.

— Этот человек еще жив, видите? Так вот, либо вы, мятежные сапоги, немедленно спускаетесь и следуете за мной, либо я начну с него! Считаю до трех: раз… два… три…

— Что ты делаешь? — спросил другой голос.

— Вы будете выполнять приказы? — спросил Уильямс.

— Нет!

— Что ж… — сказал Уильямс и намеренно наклонился вперед, налегая на саблю.

Раздался долгий вздох от человека на острие шпаги и яростный хор криков сверху.

— Видите! — тихо сказал я Персивалю-Клайву. — Он сумасшедший! Я же говорил вам, что он сумасшедший.

Перси нахмурился.

— Но разве это не мятежники?

До него так и не дошло. Но Уильямс был как на ладони, всего в тридцати футах. Тихо я вытащил из-за пояса один из пистолетов Перси и тщательно прицелился.

— Что вы делаете? — спросил Перси.

— Да заткнись ты! — сказал я, теряя терпение. Я затаил дыхание, как следует прицелился и спустил курок.

Бах! И он пошатнулся. Грязная свинья пошатнулась!

— Попал! — сказал я с глубоким облегчением.

Но я не попал. Он лишь подпрыгнул от неожиданности. Я промахнулся. С ужасающей ловкостью он выхватил пистолет и выстрелил, ныряя за шлюпку на шкафуте. Его застали врасплох, у него была лишь доля секунды на прицеливание, но я почувствовал свист его пули, пролетевшей сквозь мои волосы. Он бы наверняка убил меня прицельным выстрелом, какой был у меня.

— Доброе утро, Флетчер! — сказал он из-за своей баррикады. — Я в вас попал? Очень на это надеюсь.

— Выйди и проверь! — ответил я.

— И дать вам еще один шанс меня подстрелить? — сказал он. — Кто теперь бьет в спину, а? Почему бы вам не выйти? Тогда мы сможем решить дело как джентльмены.

— Иди к черту! — сказал я.

Это был тупик. Никто из нас не собирался выходить, чтобы дать другому чистый выстрел. Но юный Перси все еще был озадачен.

— Почему бы нам не пойти к нему, Флетчер? — сказал он, дергая меня за локоть. — Мистер Уильямс не может желать вам зла. Я не понимаю, почему мы медлим?

— Потому что он чертовски сумасшедший! — сказал я. — Вы что, не понимаете?

— Кто это с вами, Флетчер? — спросил Уильямс. — Неужели мистер Персиваль-Клайв?

И прежде чем я успел его остановить, Перси выскочил из люка и стоял на шпиле, размахивая руками.

— Я здесь, сэр! Это я, — сказал он, качаясь, чтобы удержаться на ногах.

Корабль сильно накренился, когда ветер ударил в него, и брызги обрушились на наветренный борт. Я не осмеливался пойти за ним; я видел краешек лица Уильямса и блеск ствола пистолета, выглядывающего из-за шлюпки. С такого расстояния он мог попасть мыши в глаз.

— Вы все это время были там? — спросил Уильямс.

— Так точно, сэр! — бодро ответил Перси.

— И вы все видели, что произошло?

— О да, сэр!

— Какая жалость, — сказал Уильямс. — И это при всех ваших преимуществах для продвижения по службе.

Три вещи произошли одновременно. Я бросился к Перси, корабль ужасно качнуло, и Уильямс выстрелил.

Перси рухнул, как мешок с дохлыми угрями, между шпилем и переборкой бака. Я втолкнул его, распростертого, в бак и вполз за ним, пригибаясь, чтобы Уильямс меня не видел.

Я прижался спиной к переборке и притянул тело Перси к себе, подложив его голову под локоть. Ему попали прямо в середину его одутловатого лица, и повсюду была кровь. Пуля разорвала ему нижнюю губу, выбила несколько зубов и проделала дыру в щеке на выходе. Но он открыл глаза и моргнул, морщась от боли. Он получил сильный удар и был полуоглушен, но жив. Движение корабля сбило прицел Уильямса. И что еще лучше, он усвоил важный урок.

— Флетчер! — в изумлении сказал он, отплевываясь кровью и осколками зубов. — Знаете, я думаю, мистер Уильямс сошел с ума! Он пытался меня убить!

— Слава Богу! — сказал я.

И я обнял его, когда корабль сильно накренился, и мы соскользнули в угол вместе с нашими двумя связанными пленными и кучей незакрепленного барахла, навалившейся на нас.

— Флетчер! — крикнул Уильямс. — Так не может продолжаться, иначе мы потеряем корабль. Нам нужно перемирие, чтобы привести его в порядок. Клянусь, я не причиню вам вреда. Теперь мы равны, Флетчер, мы