Юрий Шестера - Последний поход «Новика»

Ознакомительный фрагмент

— Недавняя продажа Аляски американцам — дело темное, — согласился Алексей. — Хотя, конечно, многого мы с тобой и не знаем.

Андрей согласно кивнул головой.

Тем временем корабли медленно приближались к берегам залива Петра Великого.

— Вот он, остров Аскольд! — взволнованно воскликнул Андрей, как будто увидел старого друга.

— Да, его действительно не спутаешь ни с каким другим островом, — подтвердил Алексей.

Затем по левому борту потянулась цепочка островов, в конце которой приветливо подмигивал маяк.

— Вот обозначился и вход в пролив Босфор-Восточный, который ведет в обширную бухту Золотой Рог, закрытую от ветров со всех сторон. Идеальное место для базирования морских сил Дальнего Востока! — восторженно произнес Андрей.

— Ты выступаешь как гид перед благодарными экскурсантами, — рассмеялся Алексей.

— Извини, Алеша, за излишнюю эмоциональность. Но отец так много и подробно рассказывал мне об этих местах, что у меня такое впечатление, как будто я уже был здесь, и не один раз. А ведь отцу тогда было почти столько же лет, сколько сейчас нам с тобой. Видимо, юношеские впечатления очень живучи.

8 июня 1887 года «Витязь» отдал якорь в бухте Золотой Рог. Вся команда, свободная от вахты, была на верхней палубе. Моряки с надеждой ступить на землю после длительного перехода с интересом вглядывались в очертания Владивостока, раскинувшегося вдоль западного и северного берегов бухты. И не просто на землю, а на землю города, ставшего форпостом России на Тихом океане.

— Смотри, Андрюша, а дома-то по большей части каменные, прямо как в Петербурге! — удивлялся Алексей.

— А ведь прошло всего четверть века после основания здесь военного поста. И на тебе — вполне современный город! — вторил ему Андрей. — Отец говорил, что берега бухты Золотой Рог поросли густым лесом, за исключением разве что вон того мыса на внутренней стороне ее изгиба.

— Очень красивый, величественный скалистый мыс! — отметил Алексей.

— И знаешь, как он называется?! — с затаенной гордостью спросил Андрей. — Мысом Чуркина!

Алексей от неожиданности непонимающе уставился на него.

— Не в честь ли твоего отца?! — еще продолжал сомневаться он. Уж больно неправдоподобной выглядела для него эта новость.

— Именно так, Алеша!

Тот был сражен окончательно и бесповоротно.

— Но ведь твой отец был тогда всего лишь мичманом?! — как за соломинку уцепился он, потрясенный сообщением друга.

— Это так, Алеша. С этим предложением выступил сам командир фрегата «Аскольд» капитан 1-го ранга Унковский, а военный губернатор Восточной Сибири граф Муравьев-Амурский поддержал его предложение. Правда, оговорив при этом, что этот подарок надо считать авансом за будущие заслуги мичмана Чуркина перед Отечеством.

— Вот это да! — воскликнул Алексей. — Ты, Андрюша, можешь гордиться своим отцом! А бухта Золотой Рог и город Владивосток для тебя действительно стали родными. Пройдут века, а название этого мыса навсегда останется символом вашего славного рода!

— Спасибо тебе, Алеша, за эти слова! — признательно произнес Андрей. — Так может сказать только истинный друг!

— Наконец-то мы окончательно выяснили наши отношения! — рассмеялся он, обнимая Андрея.

В самом конце сентября во Владивосток прибыл новый командующий эскадрой вице-адмирал Шмидт.

И уже в середине ноября, незадолго до замерзания бухты Золотой Рог, «Витязь» отделился от эскадры, находившейся во Владивостоке, и, получив срочное задание, ушел в продолжительное и опасное в это время года плавание. Необходимо было, на случай «разрыва с морской державой», осмотреть малопосещаемые дальневосточные порты и выяснить возможность использования их в качестве стоянок для кораблей морских сил Дальнего Востока.

Перед выходом из Владивостока в северные воды Макаров вызвал в свою каюту гардемаринов.

— Господа гардемарины! Я хотел бы обсудить с вами один интересующий меня вопрос. — Те насторожились, несколько удивленные формой обращения к ним командира. — Думаю, что он заинтересует вас гораздо больше, чем меня, — улыбнувшись, заметил капитан 1-го ранга.

Андрей с Алексеем многозначительно переглянулись, заинтригованные словами командира.

— Вы уже более года находитесь в плавании, и, как мне кажется, пришло время приобщить вас к управлению корветом, — продолжил он.

Если бы рядом взорвался фугас, то это произвело бы на юношей меньший эффект, чем эти неожиданные слова командира.

— Во время пребывания здесь, во Владивостоке, и длительного обследования глубин и плотности воды в заливе Петра Великого я не имел возможности привлечь вас к решению этого вопроса ввиду вашей постоянной занятости в проводимых наблюдениях. Теперь же, во время похода «Витязя» на север, у вас будет гораздо больше свободного времени. А посему я и решил назначить вас дублерами вахтенных офицеров. Как вы относитесь к этому?

— Большое спасибо за доверие, ваше высокоблагородие! — за обоих ответил Андрей. — Мы, честно говоря, даже и не могли мечтать об этом.

Макаров слегка поморщился.

— Разрешаю вам обращаться ко мне по имени и отчеству. Вы же гардемарины и, почитай, без пяти минут офицеры. В приватных с вами беседах, разумеется, — уточнил командир. — Тем более что у нас с вами, Андрей Петрович, уже существует договоренность по этому поводу.

Алексей ревниво глянул на друга.

— Так кого же из офицеров, господа гардемарины, вы хотели бы видеть в качестве своих инструкторов по совместным вахтам на мостике? — вернулся он к вопросу, ради которого и вызвал их в свою каюту.

Вопрос был настолько неожиданным, что они на несколько мгновений растерялись. Но вопрос был задан самим командиром, и, естественно, требовался быстрый и членораздельный ответ.

— Я бы предпочел нести совместные вахты с мичманом Небольсиным, Степан Осипович, — ответил Андрей, видимо, успевший за эти мгновения просчитать возможные варианты.

Макаров удивленно приподнял брови:

— Вы что же, Андрей Петрович, на самом деле считаете его самым опытным вахтенным офицером?

— Обосную свой выбор, Степан Осипович. — Макаров с видимым интересом посмотрел на него: «Сказываются, стало быть, родовые корни», — с удовлетворением подумал он о сыне своего учителя. — Во-первых, несмотря на свою молодость, мичман Небольсин непрерывно нес свои вахты в течение года на пути «Витязя» от Кронштадта до Владивостока. А это, с моей точки зрения, прекрасная школа. Во-вторых, он мой сосед по столу в кают-компании, и мы успели проникнуться взаимной симпатией друг к другу. И в-третьих, я буду избавлен от менторского тона своего наставника, который, вполне естественно, будет свысока относиться к юному гардемарину.

«Сразу видна отцовская школа, — еще раз удовлетворенно подумал Макаров. — Ответ четкий и действительно обоснованный».

— Ну что же, Андрей Петрович, будем считать, что вы вполне убедили меня, — согласился командир и посмотрел на Алексея: — А каковы ваши соображения?

— У меня в отличие от гардемарина Чуркина нет особых предпочтений. Моим соседом по кают-компании является младший штурман подпоручик Игумнов, а штурмана, как известно, обязанности вахтенных офицеров не исполняют. Поэтому я целиком полагаюсь на ваш выбор, Степан Осипович.

Было похоже, что Макаров ожидал именно такого ответа.

— В таком случае вашим наставником по совместным вахтам будет мичман Шаховской, Владимир Владимирович. Он так же, как и мичман Небольсин, не намного старше вас, но, ко всему прочему, еще и князь. Так что будете обучаться у его светлости и светским манерам поведения, — рассмеялся командир. — Одним словом, будете совмещать приятное с полезным. Вы, надеюсь, не будете против? — серьезным тоном спросил командир, испытующе посмотрев на гардемарина.

— Я весьма благодарен вам, Степан Осипович, за отеческую заботу.

Капитан 1-го ранга усмехнулся:

— Далеко не уставной ответ. — Алексей смущенно опустил глаза. — Но, учитывая мое разрешение обращаться вам ко мне по имени и отчеству, принимается.

И подвел итог:

— Старший офицер получит соответствующие указания, и с выходом «Витязя» из Владивостока приступайте к исполнению ваших дополнительных обязанностей.

— Есть! — дружно ответили гардемарины.

Небольсин предупредил Андрея о том, что их первая совместная вахта начнется в 16 часов.

Тем временем «Витязь», встав под паруса после выхода из пролива Босфор-Восточный, уже вышел из Уссурийского залива, и, обогнув остров Аскольд, лег курсом на восток, минуя заливы Стрелок, Восток и Америка, идя в виду берега, темневшегося у горизонта, к мысу Поворотному.

Сменив на мостике мичмана Максутова, который пожелал им успешной вахты, приступили к управлению корветом.