Патрик О’Брайан - Остров Отчаяния

Но с «Ваакзамхейдом», крадущимся следом, он не осмеливался ни убрать больше парусов, ни снова подтянуть кливер. Если так продолжится, ему придется компенсировать недостаток тяги уменьшением веса: откачивать тонны и тонны пресной воды из трюма. «Голландец» теперь был в полумиле. Джек увидел две вспышки, но ни следа выстрелов, совсем потерявшихся в этой белой неразберихе.

Он сделал обход корабля — длинные, подгоняемые ветром шаги вперед, сражение с ветром по пути назад — который показал ему, что все в порядке, насколько это возможно в этом случае, и нет никакой возможности изменения парусности — добровольного — в течение некоторого времени, и созвал Мура, Бартона и лучших наводчиков на корабле.

— Сэр, — сказал Грант, когда Джек покидал корму, — «Ваакзамхейд» открыл огонь.

— И я так думаю, мистер Грант, — ответил Джек, смеясь. — Но в эту игру могут играть и двое, вы же знаете.

Он был удивлен, не увидев ответной улыбки, но для размышлений о настроении первого лейтенанта момент выдался неподходящий, и Джек повел свой отряд в каюту.

Они отдали пушечные тали, убрали глухие иллюминаторы и уставились на несущуюся зеленую скалу воды в пятидесяти ярдах от «Леопарда» с его кильватерным следом на склоне. Волна закрыла небо и мчалась к ним. Корма «Леопарда» все поднималась и поднималась: гигантская волна гладко прошла под днищем, и сквозь летящую пену внизу на склоне стал виден «Ваакзамхейд».

— Когда вам будет угодно, мистер Бартон, — сказал Джек канониру. — От дыры его фор-марсель может порваться.

Левая пушка выпалила, и каюта мгновенно наполнилась дымом. Ни пробоины, ни фонтана от падения ядра. У Джека, за пушкой по правому борту, «голландец» не попадал в прицел. Небольшое возвышение, и он рванул шнур. Ничего не произошло: летящие брызги промочили запал.

— Фитиль, — воскликнул он, но когда тлеющий кусок оказался в руке, «Ваакзамхейд» уже оказался ниже линии прицеливания, ниже уровня наклона орудия. Откуда-то из ложбины «голландец» выстрелил вверх: далекая вспышка пламени, потом еще две, пока серо-зеленый холм воды снова не разделил их.

— Могу я предположить сигару, сэр? — сказал Мур. — Её можно держать во рту.

Мур банил ствол и действовал как второй наводчик, его лицо находилось в шести дюймах от Джека. Мур оделся в штормовку, и ничего в нем не напоминало морского пехотинца, кроме ярко-красного лица и аккуратного шейного платка под подбородком.

— Отличная идея, — отозвался Джек, и в спокойствии ложбины между волнами, прежде, чем «Ваакзамхейд» появился снова, Мур прикурил ему сигару от тлеющего в кадке фитиля.

— И я так сделал, — присоединился Бартон. — Он хочет сбить нам руль, развернуть и угостить бортовым залпом, кровожадная собака.

«Ваакзамхейд» снова оказался на гребне. Джек, сжимая сигару в зубах и не давая ей потухнуть, насыпал из рога мелкого пороха в запальное отверстие, прикрывая его рукой, и на этот раз, прежде чем «Леопард» вознесся слишком высоко, поднимаясь все выше и выше и преследуемый выстрелами «голландца», каждая пушка выпалила по три раза.

Все выше и выше: огромная горка, медленное и величественное движение само по себе, но спуск на гоночной скорости, при которой малейшее рысканье означает смерть. Ответные залпы, наводимые и выстреливаемые с такой интенсивностью, что расчеты даже не замечали потоков воды, летящей на них с каждого гребня. Все выше и выше; «Ваакзамхейд» заметно приближался.

Рядом с капитаном появился Баббингтон, ожидая паузы.

— Ваш черед, Мур, — сказал Джек, когда выкатили орудие, тот перешагнул через тали, а Баббингтон доложил:

— Он попал нам прямо в крюйс-марс, сэр.

Джек кивнул. Противник слишком приблизился, оказавшись на дистанции прямого выстрела, и ветер помогал его ядрам.

— Начните откачивать воду, всю, кроме одной тонны, и попробуйте распустить кливер на одну треть.

И снова к пушке, как только её выкатили. Теперь был черед «Ваакзамхейда» стрелять, что он и сделал, поразив «Леопард» в верхнюю часть ахтерштевня: резкий удар сотряс корабль, как раз находившийся на гребне волны, и в следующий момент зеленое море прокатилось через штормовые иллюминаторы.

— Отличная стрельба, при таком-то море, мистер Бартон.

Канонир, повернул залитое потом лицо, яростный взгляд сменился улыбкой:

— Так и есть, сэр, так и есть. Но если я не попал в него два выстрела назад, то я Заведей.

С тягой от кливера, летящий «Леопард» вырвался вперед на сотню ярдов, и бешеные горки продолжились, дистанция оставалась неизменной. Это была самая странная из артиллерийских дуэлей: бешеная активность, затем пауза в ожидании выстрела; потоп на гребне волны, покрывающий палубу; затем разделяющая противников стена воды, потом вся последовательность повторяется. Ни команд, ни жесткой огневой дисциплины орудийной палубы. Громкий, оглушительный диалог пушек, сменяемый промежутками тишины. Страх, что высокий бурун захлестнет прямо в корму (перед их носом волны вырастали так, что регулярно затмевали собой солнце), или страх развернуться лагом к волне, в каюте никого не волновал.

Дикий рев от расчета Бартона.

— Мы попали в крышку порта, — заорал Бонден, второй наводчик. — Они не смогут его закрыть.

— Тогда мы все в одинаковом положении, — заметил Мур. — Теперь у голландцев будут мокрые куртки каждый раз, когда они зарываются носом в волну, и желаю, чтобы это им понравилось, ха-ха!

Краткосрочный триумф. Пришел мичман, сообщить, что кливер сорвало, но у Баббингтона все под контролем — пытается установить штормовой стаксель, половина воды откачана.

Но хотя «Леопард» и стал легче, потеря кливера ощущалась. «Ваакзамхейд» приближался, и теперь огромная волна разделяла их только на несколько секунд. Если «Леопард» не оторвется, когда выкачают всю воду, то за ней последуют пушки с верхней палубы, и все, что поможет вырваться вперед и сохранить корабль. Стрельба продолжалась непрерывно, пушки раскалились, ощутимо подпрыгивая при отдаче, и сначала Бартон, а затем и Джек уменьшили заряд.

Все ближе и ближе, они оба уже находились на одном и том же склоне, никаких ложбин между ними. Дыра в фор-марселе «голландца», но парус не порвался, и в быстрой последовательности три попадания подряд поразили корпус «Леопарда» рядом с рулем.

Джек искурил пять сигар до самого кончика, и рот был воспален и сух. Он смотрел вдоль ствола пушки в ожидании момента, когда бушприт «Ваакзамхейда» поднимется у него перед глазами, увидел как выпалила его правая погонная пушка. Мгновение спустя Джек ткнул сигару в затравку и раздался громкий треск, сильнее, чем рев пушки.