Тим Северин - Мираж Золотого острова

Гектор сначала остолбенел от такого поворота событий, а потом схватился за нож, висевший у него на поясе, собираясь прийти на помощь Изреелю. И вдруг сильнейшая боль пронзила ему плечо. Удар заставил его согнуться пополам, на мгновение он утратил всякую ориентацию. В ярде от него почему-то лежал на земле Жак. Дан был пока на ногах, но вел себя весьма странно. Он то и дело резко пригибался и качался из стороны в сторону, будто сражаясь с невидимым противником. Свою парусиновую сумку он обмотал вокруг правой руки и защищался ею, как щитом. Что-то шлепнулось на гальку у ног Гектора и сразу отскочило. Это был плоский круглый камень величиной с куриное яйцо. Взглянув туда, откуда он мог прилететь, Гектор увидел выстроившихся у обрыва голых людей. В руках у них были пращи. Они забрасывали берег камнями.

Штольк, громко ругаясь, пытался перезарядить мушкет. Он вытащил заряд из патронташа, разорвал зубами бумагу, высыпал порох в ствол. Потом свернул из бумаги пыж. Он уже готовился загнать в ствол мушкетную пулю, достав ее из мешочка у себя на поясе, когда выпущенный из пращи камень угодил ему в голову. Колени у Штолька подогнулись, и он повалился навзничь.

Гектор бросился к мушкету. Дан что-то кричал ему, показывая на утес. Сверху спускались островитяне. Шестеро или семеро голых людей перепрыгивали с камня на камень с легкостью горных коз. Не успел Гектор добежать до мушкета, как первый из них уже соскочил вниз и занес копье, собираясь метнуть его в Дана.

Гектор был в замешательстве. Он не знал, бросаться ли на помощь Изреелю, все еще не одолевшему своего великана, или Дану.

За спиной юноша услышал топот, через миг кто-то прыгнул ему на спину. Он попытался вывернуться, но чьи-то руки крепко обхватили его сзади. Гектор потерял равновесие и рухнул наземь. Чья-то рука грубо прижала его лицо к гальке. Он почувствовал вонь кокосового масла и прикосновение грубой веревки — ему связывали руки за спиной. В конце концов, измученный и беспомощный, Гектор затих.

Между тем схватка продолжалась. Он приподнял голову и увидел, что Жак тоже связан. Штольк лежал без движения, но один воин не спускал с него глаз. Трое с копьями обступили Дана, загнав его к подножию утеса. Плечо одного из нападавших было в крови — Дану как-то удалось добыть нож. Он стоял, прижавшись спиной к скале, с ножом в руке. Изреель все еще боролся. Вот он уже встал на колено и придавил противника к земле, сомкнув пальцы у него на горле. Но пальцы соскальзывали из-за кокосового масла. И тут трое рослых аборигенов бросились на Изрееля и оттащили гиганта от его жертвы. Они что-то кричали на своем языке, видимо, предупреждали, что убьют, если он шевельнется, к горлу приставили копье. Изреель прекратил сопротивляться, только сверкал на них глазами.

Его противник, тот самый, который появился здесь первым, поднялся на ноги. У него распух правый глаз, но держался он за горло. Но, в общем, великан был на удивление спокоен. Он посмотрел на загнанного в угол Дана и отдал какой-то отрывистый приказ. Трое воинов отступили на шаг, но копий не опустили. Этот здоровяк явно был у них главным.

Повернувшись к Гектору, он знаком велел своим людям отпустить его, и юноша поднялся на ноги.

— Скажи своему другу, чтобы бросил нож, — сказал абориген.

Гектор раскрыл рот от удивления. Этот совершенно голый дикарь обратился к нему на безупречном, разве что с легким акцентом, испанском.

— Дан, брось нож! — крикнул Гектор.

Дан послушался. Вождь отдал еще несколько распоряжений, и его воины стали сгонять пленников в кучу.

— Он одурачил нас! — сказал Изреель, в ярости тряхнув головой. — Этот сукин сын прекрасно знает, что такое мушкет.

— Зачем было нападать на нас? — спросил Гектор великана. — Мы пришли предложить вам дружбу.

— Белый не может быть нам другом, — отрезал чаморро.

— Вы не правы, — настаивал Гектор. — Видите тот корабль? Мы пришли сюда, чтобы напасть на испанцев. Капитану и команде нужна ваша помощь.

— Кажется, они передумали просить у нас помощи, — сказал чаморро.

Издевка, с какой он произнес эти слова, заставила Гектора оглянуться к морю. «Николас» поднимал паруса. Уже расправляли фор-марсель и грот-марсель. Гектор различил фигурки людей, выбиравших шкоты. «Николас» постепенно разворачивался к ветру кормой. Кто-то спускал с бизани бело-голубой французский флаг. Вероятно, увидев, что схватка на берегу кончилась пленением десанта, Итон решил отказаться от первоначального плана и убраться подобру-поздорову.

«Николас» уплывал, бросая высадившихся на произвол судьбы.

Штольк, все еще нетвердо стоя на ногах после удара по голове, смотрел вслед уходящему судну, и в его голубых глазах сверкали ярость и разочарование.

— God vervloekte bastaarden,[19] — выдохнул он.

Главный из чаморро окинул взглядом пленников.

— Кто у вас старший?

— Считай, что я, — ответил Гектор.

— Мы отведем вас в деревню. Там Совет решит, что с вами делать.

— Ты кто? — спросил Гектор.

— Меня зовут Мапанг, и я чаморро.

— Я думал, что вы все чаморро.

Великан язвительно усмехнулся:

— Это лишь доказывает, как плохо вы, гиррагос, белые, знаете нас. Чаморро — это группа людей, вожди, это те, кто правят.

Он внимательно оглядел Гектора. В его взгляде, пожалуй, и не было враждебности.

— Если вы враги испанцев, откуда ты так хорошо знаешь испанский?

Гектор набрался смелости и ответил:

— То же самое я мог бы спросить у тебя.

— Меня научили миссионеры, а потом я решил бежать от них и вернуться к моему народу.

— Моя мать была испанкой, а отец — из другой страны, — объяснил Гектор.

Мапанг удивился:

— Странно. Если мы и берем в жены женщин из другого клана, то только из клана наших союзников.

Этот великан странно расположил к себе Гектора, и он решил быть с ним откровенным:

— Вообще-то, я здесь не затем, чтобы воевать с испанцами, а затем, чтобы найти одну из их женщин.

— Ты хочешь на ней жениться?

— Если она согласится.

Мапанг удивленно покачал головой:

— Еще более странно.

До деревни чаморро было часа два быстрым шагом. Воины ослабили веревки, чтобы облегчить пленникам подъем по горной тропе, и совсем развязали их, когда Мапанг объяснил, что бежать теперь бесполезно — все равно некуда. Они шли под палящим солнцем по узким, пыльным тропкам среди чахлой травы и низкорослого кустарника и к середине дня добрались до ущелья, заросшего густым лесом. Гектор издалека услышал детские голоса, а пройдя еще несколько сотен ярдов, путники очутились на «главной улице» селения. Их глазам предстали мирные домашние картины: собаки дремлют на солнышке, курицы копаются в земле, дети сбиваются в стайки — посмотреть на чужих. В деревне было десятка три домов — из стволов бамбука, на деревянных опорах, крытые пальмовыми листьями. Перед каждым домом лежало по большому плоскому камню, наполовину вкопанному в землю. На одном из них сидела крупная женщина и лущила рис. Возле нее возился маленький ребенок. Завидев процессию, женщина оторвалась от своего занятия и привстала, чтобы получше разглядеть чужаков. У Жака дыхание перехватило от восторга: кроме клочка грубой ткани между ног, на женщине не было никакой одежды. Широкие плечи, большие полные груди, пышные бедра, — она была красива монументальной мощной красотой. Еще больше поражала ее роскошная густая грива, доходящая женщине до бедер.