Хозяин острова Эйлин-Мор - Сергей Валерьевич Мельников

Когда меня разбил паралич, я больше всего страдала от мысли, что никогда я не смогу танцевать так, как в день моего знакомства с мужем.

Лорна вытянула свои длинные ноги и потрясла ими в воздухе. За прошедшие несколько дней дряблая кожа стала упругой, старческие жировые мешки на спине и бедрах исчезли, морщины разгладились. Вдобавок к ногам Хозяин подарил ей вечную молодость, только что с ней делать, не объяснил.

– А сейчас ноги есть, а танцевать не с кем, – вторя моим мыслям, грустно сказала Лорна. – Я ведь однолюбка. Странно такое слышать от бывшей шлюхи, Дон?

– Чем лучше тебя узнаю, тем сильнее тобой восхищаюсь. Странно такое слышать бывшей шлюхе от мужчины? – спросил я тем же тоном.

– Нет, Дон. – Она вздохнула и положила голову мне на плечо. – Я слышала это много-много раз от своего мужа. Пообещай мне, что когда мы отсюда выберемся, ты пригласишь меня на танец.

– Если выберемся… – пробормотал я под нос.

– Когда… – возразила она.

В протоке скрипнула уключина и плеснула вода под веслом. Я подбежал к берегу и осторожно высунулся. К нашему островку шла лодка, на носу стоял Мартин Шелби, закутанный в макинтош, с фонарем в вытянутой руке. Я вернулся к Лорне.

– Уходим, Мартин привел подмогу.

Мы бросились к противоположному берегу. Я прыгнул, Лорна замешкалась.

– Прощай, Стю, – крикнула она перед тем, как нырнуть за мной следом.

– До свидания, миссис Рейли, – ответил мальчик. – И спасибо, – тихо добавил он.

Лорна без всплеска вошла в воду, и на другой стороне острова над краем показалась голова Мартина.

Глава 34. Йен

Май, 1902 год.

Уже два дня, как Нэрн бросил в яму обгоревшего мальчика, но никакого биения жизни в теле маленького Шона Броди не было. Йен врал своим товарищам, но он не мог позволить остальным пожирать его плоть и сам не смог бы к ней прикоснуться. Йен понимал, что это бесполезно, и лихорадочно искал выход. Иссохшее тело мальчика напиталось влагой и разбухло. Теперь он выглядел почти так же, как прежде, если не считать обожженной кожи. Вот-вот должно было начаться разложение, и тогда скрывать правду уже не получится: мальчик мертв бесповоротно. И все же он упрямо оберегал Шона от клыков своих собратьев по несчастью.

«Его сердце бьется, – врал он, молясь недоступному Богу, чтобы это стало правдой. – Очень медленно и слабо, но бьется, значит, кровь течет по жилам. Нужно время – он слишком сильно пострадал».

Когда соседи засыпали, он склонялся над мальчишкой и надкусывал клыком свою щеку. Натекшую кровь он струей вдувал в разинутый рот Шона. Все было тщетно: кровавые нити, как черви, выползали из раскрытых губ и таяли в морской воде.

Когда появлялся Нэрн, Йен закрывал тело мальчика собой. У него было достаточно времени: стоило Благодетелю, как его называли многие, появиться над краем ямы, нестройный хор калек затягивал молитву о смерти. К тому времени, как крики «убей меня, Нэрн» приблизятся к центру и над Йеном появится сам Нэрн, он успевал заслонить Шона своей широкой спиной. Он лежал, благодарно глядя в глаза кормильцу, принимал его дары, а сам напряженно прислушивался: не шевельнется ли тело под ним.

Товарищи пока молчали, надеясь в скором времени заполучить собственного быстроногого и ловкого охотника, но надолго ли хватит их терпения? Йену уже кидали обвинения, что, когда все спят, он потихоньку отъедает от мальчишки мясо, и один из охотников даже сказал, что чуял запах крови. Йену пришлось своими куцыми обрубками перевернуть тело Шона, чтобы все убедились, что оно целое.

Ситуация накалялась, недоверие росло. В любой момент кто-то из соседей мог раскрыть Нэрну их маленькую тайну, и что тогда будет с телом Шона, да и с самим Йеном, – неизвестно. В доброту и благородство Нэрна он не верил. Слишком большие надежды на него питал каждый обитатель ямы.

Где-то на краю, говорят, лежит святой человек. Он предсказал гибель Хозяина, и тот лишил его глаз. Этот слепой блаженный мученик говорит, что яма, в которой они лежат, – Чистилище. Здесь искупаются все грехи, что они совершили в облике охотников, и после смерти каждый из них предстанет пред Божьим Судом чистым и безгрешным. Всем им уготован рай, надо только умереть. Смерть была самым желанным даром, о ней просили Нэрна – единственного человека, который мог отвести их к Вратам Рая, к вечной жизни… С руками и ногами.

Каждое появление Нэрна Йен ждал, что кто-то из посвященных в его тайну попытается обменять ее на райские кущи. То, что этого еще не случилось, было настоящим чудом – слишком несравнимые вещи лежали на чашах весов. Каждую ночь, то свирепея, то погружаясь в отчаяние, он пытался сделать невозможное: заставить мертвое сердце биться.

Один раз, когда все спали, он снова выдул струю крови в рот мальчика, но, вопреки обыкновению, она не вытекла обратно. Йен долго приглядывался к воде над губами Шона, но она оставалась прозрачной. Прокол быстро затянулся, и он снова прокусил щеку, набрал полный рот собственной крови и тонкой струйкой влил ее мальчику. Он заметил, как еле заметно шевельнулись мышцы шеи, приподнялась грудь, втягивая напитанную кровью воду.

Надежда лишила Йена разума. Позабыв об осторожности, он снова и снова прокусывал щеку и поил мальчика своей кровью. От ее острого железистого запаха проснулись соседи.

– Что ты делаешь, Йен? – спросил один.

– Ты ешь мальчишку без нас? – с угрозой прошептал второй.

Третий, изгибаясь всем телом и скрежеща зубами, пополз к ребенку. Йен, перебирая культями, заслонил Шона собой.

– Хозяин был слишком добр к тебе, – злобно прошептал третий.

– Он жив, теперь это точно. – Улыбаясь во всю пасть, Йен уткнул обрубок руки в его грудь, и третий беспомощно задергался под ее тяжестью.

Йен держал оборону, пока хватало сил, а потом один из охотников посмотрел за его спину и прошептал: «Матерь Божья!»

Шон Броди, маленький охотник, сидел, недоверчиво разглядывая ногу с перепонками между пальцев.

– Шон! – Йен кинулся к нему, и сейчас, как никогда, ему не хватало рук.

– Дядя Йен? – Удивление в глазах мальчика сменилось ужасом. – Что с вами? И что со мной?

Глава 35. Шон

Май, 1902 год.

Он почти ничего не помнил. Сначала была боль – свинец рвал его тело, потом слабость – жизнь вытекала из ран. Когда Шон очнулся, он был крепко спутан, а прямо над ним висело солнце, огромное и жаркое, и сжигало его живьем. А потом… Всё. Йен попытался объяснить Шону, что на самом деле произошло и как он попал сюда, но мальчик, кажется, так и не поверил. Все, что происходило и происходит с ним, казалось сном, и Йен решил, что, может, это и к лучшему.

Вначале Шон был очень слаб и бо́льшую часть дня спал, а когда бодрствовал,