Жюль Верн - Капитан Немо

– Это прекрасно! Отлично! – говорил Пенкроф. – Это очень обрадует и Наба, и всю нашу компанию. Если мы не найдем потерпевшего крушение, то, по крайней мере, наше путешествие не будет бесполезным, и мы получим за него достойную награду!

– Разумеется, – ответил Гедеон Спилет. – Но судя по тому, в каком состоянии находятся все эти огороды, есть основание бояться, что остров необитаем уже очень давно.

– В самом деле, – заметил Герберт, – если бы здесь жил человек, кто бы он ни был, он не перестал бы ухаживать за такими полезными растениями.

– Да! – проговорил Пенкроф. – Этот потерпевший уехал… Это можно сказать почти наверняка…

– Тогда, значит, и письмо, найденное в бутылке, написано давно?

– Очевидно.

– Значит, эта бутылка попала на остров Линкольна после долгого плавания по морю?

– А почему бы и нет? – возразил Пенкроф. – Однако становится совсем темно, и, я думаю, всего лучше будет отложить наши поиски до утра.

– Хорошо. Вернемся на корабль, а завтра утром снова отправимся на поиски, – сказал Спилет.

Это было самое разумное, и все трое хотели уже последовать этому совету, как вдруг Герберт, указывая рукой на какую-то темную массу, видневшуюся среди деревьев, крикнул:

– Дом!

Все трое бросились к тому месту. При слабом свете угасавшего дня можно было рассмотреть, что это скорее была хижина, выстроенная из досок и покрытая толстой просмоленной парусиной.

Пенкроф толкнул ногой полузакрытую дверь и быстро вошел в хижину…

Внутри никого не было!

Глава четырнадцатая

Ночь. – Несколько букв. – Продолжение поисков. – Растения и животные. – Герберт в опасности. – На палубе. – Отплытие. – Ненастная погода. – Проблески разума. – Затерянные в океане.

Пенкроф, Герберт и Гедеон Спилет несколько минут простояли молча в темноте.

– Эй! Здесь есть кто-нибудь? – громко крикнул Пенкроф.

Никто не отозвался.

Моряк высек огонь и зажег поднятую с пола веточку. Слабый свет озарил маленькую комнатку, в которой, по-видимому, давно уже никто не жил. В одном углу виднелся грубо сложенный очаг, на большой куче остывшей золы лежала охапка сухого хвороста. Пенкроф бросил туда горящую ветку, хворост затрещал и вспыхнул ярким пламенем, осветив всю комнату.

Колонисты увидели смятую постель с влажным и пожелтевшим одеялом, которым, видимо, давно не пользовались. Около очага валялись два котелка, покрытые ржавчиной, и опрокинутая кастрюля. У стены стоял шкаф, в котором висела матросская одежда, подернутая плесенью. На столе лежали оловянный столовый прибор и раскрытая Библия, изъеденная сыростью. В одном углу в кучу были свалены лопата, кирка и два охотничьих ружья, из которых одно было сломано. На полке из простой доски стоял нетронутый бочонок с порохом, такой же бочонок с дробью и несколько коробок с пистонами. Все это было покрыто толстым слоем пыли, которая, очевидно, скапливалась годами.

– Никого нет, – сказал Спилет.

– Никого! – ответил Пенкроф.

– В этой комнате, по-видимому, уже давно никто не живет, – заметил Герберт.

– Да, очень давно! – откликнулся журналист.

– Мистер Спилет, – сказал Пенкроф, – вместо того чтобы возвращаться на корабль, по-моему, лучше переночевать здесь.

– Что ж, пожалуй, – ответил Гедеон Спилет. – А если хозяин этой хижины вернется, он, наверное, ничего не будет иметь против того, что мы на одну ночь воспользуемся его собственностью.

– Он не вернется! – проговорил моряк, качая головой.

– Вы думаете, что он уехал с острова? – спросил корреспондент.

– Если бы он уехал с острова, то взял бы с собой оружие и инструменты, – ответил Пенкроф. – Вы знаете, как дорожат потерпевшие крушение такими вещами, всем тем, что удается им спасти во время кораблекрушения. Нет, нет!.. – продолжал моряк, и по тону его голоса чувствовалось, что он сам глубоко убежден в этом. – Нет! Он не покинул остров. Если бы он построил лодку и уплыл на ней, он тем более не оставил бы здесь ничего… Ведь все эти вещи самые необходимые! Нет, он должен быть на острове!

– Живой?.. – спросил Герберт.

– Живой или мертвый, но он здесь! Если он умер, то, конечно, не мог похоронить сам себя, – продолжал развивать свою мысль Пенкроф, – и мы, наверное, где-нибудь да найдем его труп!..

Исследователи окончательно решили провести ночь в покинутой хижине и, если бы понадобилось, могли не гасить огонь в очаге в течение всей ночи благодаря обилию сухого хвороста, сложенного в углу. Закрыв дверь, Пенкроф, Герберт и Гедеон Спилет сели на скамью и долго сидели, мало разговаривая и много размышляя. В их положении можно было всего ожидать, и они напряженно прислушивались к каждому шороху, доносившемуся снаружи. Если бы дверь вдруг открылась и перед ними предстал человек, это нисколько бы их не удивило, хотя хижина казалась совершенно заброшенной. Они с распростертыми объятиями встретили бы этого несчастного, потерпевшего крушение, – как друзья, встретившие неизвестного друга.

Но вокруг было тихо, дверь не открывалась. Так в томительном ожидании прошло много времени.

Какой длинной показалась эта ночь Пенкрофу и его спутникам! Только Герберт поспал часа два, потому что в его возрасте сон был необходим. С нетерпением ждали они рассвета, чтобы возобновить прерванные на ночь поиски и обыскать весь остров до самых дальних уголков! Выводы Пенкрофа, умудренного житейским опытом, казались совершенно справедливыми, и если дом покинут, а вся утварь, инструменты и оружие остались на месте, то это означало, что хозяин, скорее всего, погиб. Поэтому все, что они могли сделать, – это разыскать останки несчастного и похоронить.

Наконец рассвело, и Пенкроф с товарищами прежде всего тщательно осмотрели покинутое жилище.

Место было выбрано очень удачно, хижина стояла на откосе небольшого холма, среди группы развесистых камедных деревьев. Фасадом она была обращена к морю, и хозяин прорубил перед ним широкую просеку, открыв вид на безграничную водную пустыню. Небольшая лужайка, огороженная легкой изгородью, уже повалившейся, выходила как раз к самому берегу, к тому месту, где протекавший через остров ручеек впадал в море.

Материалом для постройки послужили доски, по всей вероятности взятые с остова или палубы потерпевшего крушение корабля. Можно было предположить, что какое-то судно попало в центр циклона, лишилось мачты, руля, стало игрушкой волн и разбилось о рифы возле этого острова. Из всего экипажа спастись удалось только одному человеку, и он, имея в своем распоряжении необходимые инструменты, из остатков корабля, выброшенных на берег приливом, построил себе этот домик.