Анатолий Вахов - Фонтаны на горизонте

Однажды утром Северов встретил на улице довольно франтовато одетого Хайрова. Он искренне обрадовался ему:

- Наконец-то, Александр Макарович! Где это вы пропадали?

- Зовите меня Арнольдом Михайловичем, — тихо сказал Хайров. — Фамилия моя — Шведецкий. Разрешите как-нибудь к вам домой заглянуть?

— Пожалуйста! Познакомлю с женой. Соня будет рада. — Северов несколько сытился, вспомнив, что до сих пор скрывал от жены свое знакомство с Хайровым. опасаясь, что это обеспокоит ее.

— Скажите жене вашей, что я коммерсант, думаю создать, ну, скажем, морское агентство по перевозкам, — попросил Хайров.

Северов охотно согласился: так будет лучше для Сони,для ее спокойствия.

Иван Алексеевич уже не раз выполнял поручения Хайрова, во многом разделял его взгляды, был за Советы, за изгнание интервентов и белогвардейцев из России. Но когда Хайров предложил ему вступить в члены РКП(б), Северов даже испугался, замахал рукой:

— Что вы, что вы, Арнольд Михайлович, какой из меня большевик. Увольте. Я не политик. Я моряк. — Он не замечал веселых, лукавых искорок в узких глазах Хайрова. — Если я и согласен с вами кое в чем и помогаю, как могу, то только потому, что я русский человек и люблю свое Отечество, хочу видеть его свободным.

Хайров больше не возвращался к этому вопросу, но по-прежнему давал Северову поручения от подпольного комитета. Сегодня он пришел с очередным.

- Вы, кажется, идете в Охотск. Не возьмете ли нашего товарища?

- Вы меня обижаете таким вопросом, Арнольд Михайлович, — пожал плечами Северов. — Ваш товарищ может находиться в моей каюте до самого Охотска.

- Нет, это нежелательно, — отрицательно покачал головой Хайров. — Привлечет внимание. Возьмите его матросом, как когда-то меня.

- Матросом?—повторил Северов. — Вакантных мест нет. А вот кочегар у меня один сегодня списался на берег.

- Прекрасно, — поднялся Хайров. — Можете написать записку боцману, чтобы он принял на борт кочегаром нашего товарища?

Северов вынес из кабинета лист бумаги и карандаш, спросил имя «кочегара» и набросал несколько строк. Затем передал листок Хайрову:

— Пусть ваш «кочегар» поспешит, а то как бы боцман нового не нашел.

— Спасибо, — Хайров взялся за трость и, отвернув ручку, под которой оказалась высверленная полость, вложил в нее трубочкой свернутую записку Северова. — Так спокойнее. Не к лиц коммерсанту Шведецкому носить записки о кочегарах.

Оба засмеялись. Северов, увидев, что Хайров собирается откланяться, пригласил его сначала отобедать, но Арнольд Михайлович, поблагодарив, отказался:

— Как бы ваш боцман не помешал нам своей старательностью.

Северов проводил Хайрова до дверей.

2

Филипп Слива лишился работы, когда у него в кармане не было и медного пятака.

«Кишинев», на котором Слива был палубным матросом, уже готовился отдать швартовы, когда к трапу подошел взвод американских солдат во главе с офицером; рядом с ним шел человек в штатском.

— Пассажиры прибыли, — зубоскалил Слива. — Стюард, готовь каюты первого класса!

Никто не поддержал шутки маленького щуплого одессита. Все следили за американцами. Сняв с плеч карабины, они вслед за офицером начали подниматься по трапу. Северов тревожно сдвинул брови: «Зачем идут? Может, за «кочегаром» Хайрова?»

Его Северов еще не видел, но боцман доложил, что принял матроса по записке капитана. В поднимавшемся за офицером человеке в штатском Иван Алексеевич узнал одного из членов правления «Доброфлота». Это еще больше встревожило капитана. Он спустился с мостика на палубу. Американцы стояли в вольных позах, дымя сигаретами и весело переговариваясь. Матросы смотрели на них с сумрачными, выжидающими лицами. Филипп Слива в старой, рваной тельняшке стоял, уперев кулаки в бока и постукивал разбитым ботинком. Тонкие губы матроса приоткрывали мелкие зубы. Одного впереди не хватало — потерял в недавней драке в портовом кабачке.

- Ваш отход отменяется, — сказал член правления капитану.

- Почему? — Северов почувствовал, что начинает нервничать. — У нас все готово.

— «Кишинев» передается американцам, — торопливо, стараясь не встречаться взглядом с Северовым, объяснил член правления. — Сейчас же рассчитайте команду. Таково решение правления.

Матросы зашумели. Северов вспыхнул. Решение правления было оскорбительным. Даже не нашли нужным заранее предупредить капитана. И это появление американцев с оружием. Скорее все походит на конфискацию.

Кому я должен передать судно, грузы? — спросил Северов.

Господину офицеру передайте документы, я надеюсь, что на все час хватит.

— Квикли! — кивнул американец: — Скоро делайте! У Северова от негодования дрогнуло лицо. Его просто

выгоняют с парохода. Но изменить что-либо он не мог и только сказал:

— Хорошо. Через час команда покинет судно.

Ругаясь, не скрывая своего возмущения, матросы получали расчет, складывали свои пожитки, но уходить с «Кишинева» не торопились. Северов передал американскому офицеру документы. Тот, даже не посмотрев, небрежно бросил их на стол и взглянул на ручные часы:

— Час истекает.

Он поднялся, давая понять, что Северову пора уходить. Иван Алексеевич с трудом владел собой. Как хорошо, что он уговорил Соню не провожать его в рейс! Офицер, ткнув окурок сигареты в пепельницу, вышел из каюты.

Северов едва уложил чемодан, как на палубе послышались шум, крики, ругань. Дверь каюты отворилась и на ее пороге появился Джо — сын Мэйла, служивший на «Кишиневе» механиком. Такой же, как отец, высокий, широкоплечий, с черными курчавыми волосами, он унаследовал от матери карие глаза, узкий подбородок и более светлый оттенок кожи, чем у отца. Джо вырос с Северовыми, они помогли ему стать механиком, и Джо всегда плавал с Иваном Алексеевичем.

— Матросов бьют, Иван Алексеевич, — сказал Джо. Его глаза гневно блестели.

Северов выбежал на палубу. Американские солдаты сгоняли моряков с парохода. Филипп Слива, увидев капитана, крикнул:

— Братва! Не поддавайся долговязым. Уйдем вместе с капитаном...

Удар в скулу не дал матросу договорить. Скатившись по трапу на гранитную пристань, он несколько секунд лежал неподвижно. Отлетевший в сторону сундучок раскрылся, и вещи вывалились из него.

- Что вы делаете? — подошел Северов к офицеру. -— Прекратите это безобразие!

- Здесь я хозяин, — криво усмехнулся американец.— Час прошел. Если сейчас же все не уйдут с судна, мои парни перебросят их через борт!

Офицер положил руку на кобуру пистолета и побарабанил по ней пальцами. Двое матросов помогли Сливе подняться. Он потряс лохматой головой, собрал вещи, запер сундучок и позвал судового повара: