Хозяин острова Эйлин-Мор - Сергей Валерьевич Мельников

муж, Рой! – В лунном свете сверкнули ее глаза, Шинейд нежно провела рукой по щеке мужа.

– Не шути так, мой мальчик. Твой папа давно сгинул в море. Я очень по нему тоскую.

Когда скупое на ласку северное солнце добралось до щели под потолком их тюрьмы, Рой сидел на полу, обнимая спящую жену. Он смотрел в стену невидящим взглядом и перебирал пальцами ее густые медные волосы.

Глава 20. МакАртур

1902 год, конец мая.

Океан ходил ходуном, вода омывала мою чувствительную кожу, билась и шелестела, протягивая прохладные струи. Я открыл глаза с пониманием, что что-то происходит и в этом непременно участвует моя непоседливая теща. Изо всех сил работая ногами, я рванул к скале. Лорна вилась вокруг Хозяина, остальные охотники висели в воде неподалеку, а он смотрел на старуху, сурово сдвинув брови.

– Хозяин! – шипела она. – Они убили моего правнука!

– Мне нет дела до твоей родни! – ответил Хозяин.

– Он был охотником!

– Охотников семь! Сейчас семь! Мне нет дела до мертвых охотников!

Лорна перекувыркнулась – вновь обретенные ноги требовали непрестанного движения.

– Месть! – завопила она. – Я жажду мести!

«Вздорная старуха, она сейчас окажется в яме без рук и ног», – подумал я, и по отчаянию, которое меня охватило, понял, насколько она мне дорога.

Хозяин ухватил ее за плечо. Лорна забилась в его лапище, как пойманная рыбешка. Я отвернулся, не в силах смотреть на то, что неминуемо должно было случиться.

– Месть? – Хозяин подтянул к себе извивающуюся охотницу. – Месть – это хорошо, – сказал он. – Месть – это достойная причина. Скажи, старуха, там есть молодое мясо?

– Есть, Хозяин, есть, – затрясла она головой, и ее седые волосы зашевелились, как змеи Горгоны. – Молодой Хэмиш, Мэг…

– Молодое мясо есть? – заревел Хозяин, встряхнув Лорну, и она закричала от боли.

– Есть! Есть! Там есть дети!

Невесть откуда взявшееся арктическое течение пошевелило мои волосы.

– Сколько?

– П-пять, – заикаясь, ответила Лорна. – Нет, шесть. Еще сын…

– Месть! – оборвал ее Хозяин. – Мы отомстим, старуха! Они лишили тебя правнука, я заберу их детей. Идем!

Он зашагал по дну в сторону берега: сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Когда Хозяин перешел на бег, я понял, что едва успеваю за ним. Нэрн плыл впереди, Лорна старалась держаться у уха Хозяина. Она кричала что-то, но до меня звуки не долетали. Я собрал все свои силы и рванул вперед, но цепкая рука впилась мне в плечо.

– Будешь рядом со мной, МакАртур, – проскрипел мне на ухо Нэрн, и я кувырком отлетел за его спину, чуть не попав в разинутый рот нашего повелителя.

Мы подобрались к берегу. Когда голова Хозяина должна была появиться над водой, он запнулся. Потом с ревом пробил границу воды и воздуха. Очень медленно, будто продираясь сквозь густую патоку, он вышел на мелководье. Там, где вода плескалась у меня под горлом, ему не доставала до колена. Он прошел еще немного вперед и встал, уперев руки в бока. Полная луна освещала его могучую фигуру, впятеро выше самого рослого из людей. Океанский прибой раболепно лизал ноги своему Хозяину, пока тот медлил, втягивал воздух, густой и удушливый, воняющий гниющими водорослями, дымом, цветущим вереском, страхом. Запах страха перебивал все. У жителей Мангерсты был целый день, чтобы напитаться им в ожидании неизбежного.

Хозяин раскинул руки в стороны и набрал полную грудь воздуха. Тихо, еле слышно, он затянул заунывную песню. Голос его становился все тише, потом совсем затих, зато зашевелилось все вокруг. С окрестных скал взмыли в воздух чайки и бакланы, заметались в воздухе, врезаясь друг в друга и падая вниз. Со всплеском ушли под воду тюлени, нежившиеся на еще теплых с вечера скалах. Я слышал его пение, звучавшее еле слышным боем огромных барабанов на другом краю земли, и этот жуткий звук наполнял меня невыносимой тоской.

– Пошли, – толкнул меня Нэрн. – Веселье начинается.

Мы вскарабкались на берег. Луна освещала пустые и холодные дома. Как и прошлой ночью, горел жаром человеческих тел паб «У Аннабель», торчали в щели между досками стволы ружей.

– Смотри, МакАртур, смотри, что сейчас будет. – Нэрн рассмеялся, но веселья в его смехе не было.

Подтверждая его слова, распахнулась дверь в паб. Оттуда, шатаясь, вышел человек. Постояв пару секунд, он упал на колени и уткнулся лбом в землю. Ружье выпало из ослабевших рук. Он подтянул к груди колени и разрыдался. Нэрн встал в полный рост и пошел вперед.

Глава 21. Аннабель

Конец мая – Троица, 1902 год.

В пабе «У Аннабель» никогда не было так тихо. Пара дюжин мужчин, женщин – чуть меньше, восемь детей, неспособных держать оружие, и пьяный Маклейн. Старик с порога заявил, что ночь ему не пережить, а сдыхать трезвым он не собирается. Аннабель махнула рукой и выдала ему полную бутылку. Пока мужчины и женщины забивали вторым слоем досок окна и дверные проемы, он сидел на полу в дальнем углу и отхлебывал из горла.

– Охотники не выносят запах спиртного, – вопил он. – Аннабель, в честь Троицы выкати народу целую бочку своего пойла, не жадничай. От его запаха ни один охотник сюда и близко не подойдет.

Аннабель злобно зыркнула в его сторону.

– Заткнись, знаток охотничьих повадок! – крикнула она. – Сильно твои знания помогли маленькому Броди?

Маклейн пьяно икнул.

– Ну, ошибся, с кем не бывает?

Он присосался к горлышку, кадык задергался на тощей шее. Аннабель с ненавистью посмотрела на старика, но себя не обманешь. Иное чувство кислотой разъедало ее душу: ужас непоправимости содеянного.

Вокруг нее сновали две дюжины мужчин: сильных, крепких, надежных. Каждый умеет терпеть боль, каждый готов пойти на смертельный риск, а значит, готов и умереть, но этого так мало. Если б кто-то был достаточно сильным, чтобы взять на себя ответственность, Аннабель достала бы еще одну бутылку и села к Маклейну в угол, прямо на присыпанный сеном пол, хлестала б свою настойку вместе со старым пьяницей и смотрела, как кто-то берет на себя оборону Мангерсты.

Нет таких. Боль и смерть пугает мужчин меньше, чем долг. Молодые парни ищут спасение от венца в отеческих объятиях рекрутов Его Величества. Мужчины Мангерсты готовы сами залезть в пасть Хозяину, лишь бы не оказаться на ее месте. Она одна: слабая женщина, раздавленная взваленным на плечи грузом.

Весь день перед ее глазами стоял Шон Броди, а сквозь образ его корчащегося от боли тела проступало лицо его отца. «Ты мстишь всему миру за свое сухое лоно», – говорили губы Роя Броди, и душу Аннабель раздирали два жгучих желания: убить его и никогда не рождаться.

Некого винить. Хитрые мужчины Мангерсты ни при чем. Во всем виновата она: Аннабель Ганн. И приговор возможен один: смерть без права на апелляцию.

Вечер. Мужчины с ружьями замерли у щелей между досками. Женщины с детьми сидят в подвале