Йен Лоуренс - Контрабандисты

Я кивнул.

Он встал во весь рост, и я тоже выпрямился. Он поднял руку, и я поднял саблю. Мы сначала пошли быстрым шагом, потом пустились бегом.

Офицер крикнул:

— Стоять! Именем короля, ни с места! Контрабандисты, как крысы, на которых упал свет, устремились в погреб. Они бросали бочки и в спешке натыкались друг на друга.

Раздались выстрелы, яркие вспышки разрывали ночь. Я перепрыгнул через канаву, пересек дорогу, пробежал мимо катафалка и вбежал в погреб.

Там творилось что-то невообразимое. Группы людей дрались чем придется: кулаками, клинками, дубинками. Синяя форма таможенной полиции затерялась в гуще контрабандистов. Над ухом раздался пистолетный выстрел. Чья-то рука схватила мое плечо. Я повернулся.

Передо мной стоял Бертон с тростью в руке.

— Ты! Твоя работа, так?

— Да. — Даже от вида этого человека мне становилось не по себе. Никогда я не чувствовал такого страха, но и такой ненависти тоже никогда не ощущал.

— Грязный щенок, — сказал он совершенно спокойно. — Паршивая собачонка, на которую жалко тратить время.

Он взмахнул своей тростью. Она, казалось, выскользнула из его руки. Я видел, как она взмыла к потолку погреба и ударилась об него. Но это были только ножны. Шпага осталась в его руке и сверкала в свете фонарей.

Я поднял саблю. Он отбил мой удар, я отступил, он последовал за мной.

— Давай, давай, — насмешливо подбадривал он. — Может быть, ты способен на что-нибудь лучшее?

Надо признать, фехтовальщик я никудышный. Снова поднял я саблю, опять он легко отбил удар. Я отступал, Бертон следовал за мной. Вот он распорол мне рукав. Вот он сделал еще один выпад, я едва увернулся, и клинок промелькнул у меня перед глазами.

Пыль в погребе стояла столбом, все что-то орали. Пот заливал глаза. Рукоятка сабли скользила в мокрых пальцах.

Бертон следовал за мной с усмешкой на губах, он тыкал в меня шпагой, как ребенок тычет в кошку. Вот он ошеломил меня ударом, отломившим гарду моей сабли. Я отступил еще на шаг и прижался спиной к стене. Дальше отступать было некуда.

— Цирк, и только. Жалкий конец жалкой шавки, — сказал Бертон.

Он сделал выпад, вложив свой вес в силу удара, и я увидел в оцепенелом ужасе, как его шпага проходит сквозь мою рубашку.

Я не почувствовал острия. Слышен был тяжкий выдох Бертона, но ощущение было такое, будто он ударил меня кулаком. Удар пришелся в область желудка. Когда он отнял руку, шпага выскользнула из его ладони и закачалась, воткнувшись в мой живот.

Бертон, сохраняя равновесие, отшатнулся. Я схватил саблю обеими руками, размахнулся и опустил ее ему на голову. Она повернулась у меня в руках, и я ударил его плашмя по челюсти и по шее. Но удар был настолько силен, что он свалился на пол, ткнувшись лицом в пыль и кровь. Прежде чем я смог размахнуться и ударить его еще раз, рядом оказался таможенный офицер. Он появился из гущи схватки и задержал мою руку.

— Стоп! — крикнул он. — Этого сохраним для виселицы.

Тут я вспомнил о торчащей из живота шпаге. Колени мои подкосились, я сполз по стене.

Бой закончился, пол погреба был усеян телами. Контрабандистов уводили группами по три-четыре человека. Еще с десяток появились из туннеля, подгоняемые таможенными полицейскими.

Офицер связал руки Бертона своим шейным платком. Он так затянул узел, что Бертон застонал.

— Заткнись, — проворчал офицер. — Еще звук — и я тебе перережу глотку. Не веришь — проверь.

Бертон молчал.

Офицер повернулся ко мне:

— Не двигайся. Давай посмотрим.

— Я не чувствую боли, — удивился я.

— Это шок. Лежи спокойно.

17.

Пробковый жилет

Офицер распахнул рубашку, прошелся пальцами по клинку. Я его движений не чувствовал. Он захватил клинок и освободил его. На конце его торчал клеенчатый пакет Ларсона.

— Повезло тебе, парень. — Он снял пакет с клинка. — Посмотри-ка.

Он передал пакет мне, я отвернул клеенку. Клинок прошел через обертку и застрял в книжке Ларсона. Только это и спасло мне жизнь.

— Это та самая твоя книжка? Имена контрабандистов?

Я кивнул.

— Надо доставить ее в Лондон.

Он протянул руку, но я придержал книжку. Я дал обещание Дашеру, которое предстояло еще выполнить.

— Я хотел бы ее отвезти сам.

— Почему бы и нет? — согласился он. — Ведь ты собираешься в Лондон, так?

— Сразу, как только смогу.

Это была правда, но не вся. Да, я собирался в Лондон, и как можно скорее. Но сначала я должен был заняться «Драконом». Мне еще предстояло пообщаться с капитаном Кроу.

Офицер рывком поднял Бертона на ноги. На мгновение я встретился с ним глазами и почувствовал примерно то же, что чувствует мышь, глядя в глаза коту.

— Судну твоему конец, — сказал Бертон. — Понимаешь хоть это? Судну, грузу — всему твоему имуществу. Отличная работа, потерять так много и так быстро, молодец.

Офицер ударил его в зубы, на губах Бертона запузырилась кровь.

— Заткнись наконец. — Потом повернулся ко мне. — Пошли?

— Я бы посидел немного.

— Понимаю. — Он грубо пихнул Бертона к двери. — Я в долгу перед тобой, парень. Вся Англия в долгу перед тобой.

Проводив его взглядом, я поднялся на ноги и направился к туннелю.

Я прошел весь туннель, сопровождаемый светом фонарей, мерцанием раковин, вышел на тропу и спустился на пляж. В слабом сиянии звезд было видно, что пляж пуст. Ни контрабандистов, ни таможенников. Но «Дракон» стоял там же, где я его оставил, то теперь черный силуэт стал повыше, наверное, из-за начавшегося прилива.

Казалось, что капитан Кроу покинул судно. Может быть, он сбежал при виде таможенников, оставив шхуну торчать в донной грязи, без бочек, с одной лишь шерстью в трюме. Я подумал, что если попаду на «Дракона», то смогу его вывести. Матроса и юнги хватит, чтобы управиться со шхуной, говорил капитан Кроу.

Вскоре я убедился, что лодчонка моя тоже исчезла, как и лодка, в которой меня преследовал Дашер. Весь флот контрабандистов покинул берег. Это не должно было меня удивить, так как пустая лодка поутру на пляже показала бы таможне, что ночью здесь кипела работа. И все же я расстроился.

Проходя по берегу, я наткнулся на следы, оставленные мною при бегстве со шхуны. Мне в голову пришла мысль — последняя отчаянная надежда. Я направился по гальке и ракушкам к воде, опустился на четвереньки, искал ощупью и наконец обнаружил то, что искал: пробковый жилет Дашера.

Он был неуклюж и очень велик, но выбирать не приходилось. Я завязал тесемки как можно туже и побрел по илу в море. С суши дул ветерок, туман рассеялся, это мне было на руку. Не угрожала опасность сбиться с пути и плыть бог ведает куда, вслепую, навстречу погибели…