Френсис Мэсон - Король абордажа

— Восемь человек лучше, чем четверо, — как ты думаешь?

Француз рассмеялся.

Тот, кто назвал себя Билли Дублоном, сплюнул.

— Ты быстро соображаешь, парень, на этих широтах тебе это пригодится. Познакомься с братьями.

Как и можно было ожидать, Клаас оказался голландцем по происхождению, но по виду это было совершенно не заметно. Он не был ни белокурым, ни голубоглазым, ни флегматичным. В неправильных чертах его мрачного и свирепого лица, к тому же сильно попорченного перенесенным венерическим заболеванием — половина века отсутствовала, — ясно проглядывала испанская кровь. На гладком, почти безбородом лице Педро, португальца, выделялись темные красивые глаза, скорее подходящие девушке, чем мальчишке возраста Тростона. Его изящная, стройная фигурка, с хорошо развитыми мускулами, тем не менее была пропорционально сложена.

— Клаас и Педро, — назвал Фалле своих товарищей.

Лагерь заготовщиков вяленого мяса располагался в глубине небольшой долины меньше чем в половине лиги к востоку от лагуны. Дублон сказал, что эта земля — северное побережье Эспаньолы [24].

Джекмен выругался.

— Значит, это все-таки испанская территория? Похоже, нам не повезло, Гарри. — Но он немного расслабился, когда предводитель отряда объяснил ему, что только южное и западное побережья этого острова контролируются испанцами. А здесь, на северном побережье, можно было не бояться атаки; здесь никого не было, кроме отдельных групп охотников на диких свиней и мясную дичь — как они сами. Морган захотел узнать, сколько людей обычно входит в такую группу.

— Редко больше шести кровных братьев охотятся вместе; иногда всего двое. Так легче ускользнуть, когда проклятые доны, — лицо Дублона исказила настоящая ненависть, — преследуют нас, а за последнее время это случается слишком часто. В прошлом месяце на Коровьем острове [25] чертовы папистские собаки схватили Тома Брайта и его кровного брата.

— Кровного брата? — Морган нахмурил лоб. — Друг, должен признать, что я не понимаю, что это значит…

— Ничего удивительного. — Дублон резко рассмеялся. -У братьев побережья — а ты еще много о нас услышишь, если выживешь, — не принято брать себе женщин, потому что они слишком слабы, забывчивы и болтливы. Вместо этого мы заводим себе кровного брата, или мателота. Так вот, Фалле — мой брат, а Педро — брат Клааса. Кровный брат сражается плечом к плечу с тобой, заботится о тебе, если ты заболел. Все его — твое, а твое — его.

Говорящий удовлетворенно мотнул спутанной рыжей бородой.

— Это на редкость славная жизнь. Мы все делим между собой. — Он подмигнул. — Это все равно что семейная жизнь, только лучше, потому что нет вечно ноющей и стонущей жены. Так и Клаас и Педро: они уже шесть или семь лет делят вместе одну хижину и никогда не отходили друг от друга больше чем на несколько ярдов.

Морган со все возрастающим изумлением выслушал это объяснение и постепенно начал понимать, почему заросшие охотники так мало внимания уделили Кейт.

Немного позже Морган с огромным трудом пытался расспросить Фалле, почему испанцы так преследуют братьев, которые хотят только, чтобы их оставили в покое и дали им охотиться на дикий рогатый скот. Раз они отказались от национальной принадлежности, то не представляют угрозы для испанцев.

— Испанцы очень глупы, — заявил Фалле, когда они беспорядочной колонной вышли на берег.

Фалле и Морган приняли решение оставить гичку в лагуне, потому что там должен быть отличный клев.

— Они пытались выжить нас; уничтожая дикий скот на необитаемых островах, а от него зависит наша жизнь. Поэтому иногда мы берем испанских коров вместо диких. Они сердятся, иногда убивают нас, но чаще мы убиваем их — безжалостно. Ma foi [26], за последние три-четыре года жизнь здесь стала очень беспокойной.

Дунбар наклонил седую лысеющую голову и прислушивался. Он давно уже понял, что чем больше узнаешь о незнакомой земле, населяющих ее людях и их обычаях, тем успешнее будешь там воевать. Ко всеобщему удивлению, он обратился к Фалле на беглом, хотя и не совсем правильном, французском:

— А что, монсеньор, привело вас на Эспаньолу?

Предводитель охотников взмахнул руками и разразился потоком французских слов с баскским акцентом:

— Мы охотимся на дикий скот. Для этих земель нас с Дублоном недостаточно, поэтому мы попросили Педро и Клааса присоединиться к нам. — Он довольно рассмеялся. — Хорошо, что вы появились именно сейчас. Только вчера мы начали убивать les vaches [27]. Мы будем охотиться вместе, верно? Тогда мы заполним нашу барку и вашу гичку вяленым мясом и отплывем на Тортугу. Но вначале мы, конечно, дождемся дымового сигнала о начале торговли.

Француз нахмурился и ласково потрепал по загривку двух огромных собак, бегущих рядом с ним.

— Ты веришь мне, monsieur le colonel? [28] Пока испанцы сами не начали войну против нас, мы не тронули ни одного из них, правда. Мы, братья, хотим только одного — прожить без злобной ненависти, религиозных войн и холеры, наводнивших Европу. У нас была чудесная жизнь, mon ami; возможно, грубая, но мирная.

Этим вечером два отряда расположились рядом с палаткой Фалле и насладились деликатесом — костным мозгом из хорошо прожаренных и лопнувших от жара берцовых костей быка. Для Кейт отложили огромный язык и отборное филе. Никто из охотников даже не разговаривал с ней, только молча подавали ей еду.

— Скажи мне, Фалле, у тебя есть фамилия?

Француз на секунду поджал тубы и уставился на рассыпающиеся искры.

— Предположим, что да, но я ее забыл.

— Ты… э… умеешь писать? — Юный валлиец изо всех сил старался быть тактичным, но Фалле только фыркнул.

— Мой юный друг, конечно, секретарь министра финан… — Он резко оборвал себя на полуслове, очень медленно набрал пригоршню песка и начал просеивать его сквозь пальцы.

Морган ломал голову в догадках. Что могло заставить такого, по всей видимости, образованного человека, как Фалле, и веселого, умного, всегда вежливого Педро выбрать себе в товарищи таких бандитов, как Дублон и Клаас? Как они смогли приспособиться к такому варварскому существованию?

Фалле говорил с Дунбаром по-французски.

— Как я уже говорил, мой друг, мы, братья с побережья, были вынуждены дать отпор испанцам и португальцам и организовать нечто вроде конфедерации. Такие маленькие экспедиции, как наша, уже отошли в прошлое. Братья больше не плавают в каноэ, барках и пирогах, а ведут галионы и барки [29] водоизмещением в пятьдесят тонн, иногда вооруженные фальконетами и легкими пушками.