Жюль Верн - Путешествия и приключения капитана Гаттераса

– Что такое? – вскричал Шандон, бросаясь на нос.

– На бриг, на бриг! – вопили матросы, и в голосе их звучал неподдельный ужас.

Шандон посмотрел на север и невольно вздрогнул. Какой-то чудовищный зверь, высунув язык из огромной дымящейся пасти, несся гигантскими прыжками в кабельтове от брига. Казалось, он был ростом в добрых двадцать футов, шерсть на нем стояла дыбом, он преследовал матросов. Время от времени он останавливался и хвостом, добрых десяти футов длиной, взметал целые вихри снега. При виде этого чудища даже самые смелые были охвачены ужасом.

– Это медведь! – вопил один матрос.

– Морское чудовище!

– Зверь из бездны!

Шандон бросился в каюту за своим ружьем, которое было у него постоянно заряжено, доктор тоже схватился за карабин, готовясь выстрелить в гигантского зверя, напоминавшего допотопных чудовищ.

Между тем страшилище приближалось громадными прыжками. Шандон и доктор выстрелили одновременно, и выстрелы их, приведя в сотрясение слои атмосферы, произвели неожиданный эффект.

Доктор внимательно стал всматриваться и вдруг захохотал.

– Рефракция! – сказал он.

– Мираж! – воскликнул Шандон.

Но крик ужаса, раздавшийся на палубе, прервал их.

– Собака! – крикнул Клифтон.

– Пес-капитан! – повторили его товарищи.

– Собака! Проклятая собака! – закричал Пэн.

Действительно, то был Капитан. Он разорвал веревки, которыми был связан, и выбрался на лед сквозь другое отверстие. Преломление световых лучей, как это нередко бывает в полярных широтах, придало собаке гигантские размеры – а от сотрясения воздуха обман зрения исчез. Как бы там ни было, этот случай произвел тяжелое впечатление на матросов, которым не верилось, что это странное явление имеет естественные причины и встречается в природе многократно. «Чертов палец», появление собаки при таких загадочных обстоятельствах – все это окончательно сбило их с толку.

Экипаж начал роптать…

«Вперед» быстро шел под парами, искусно пробираясь среди ледяных полей и айсбергов. Джонсон стоял у руля. Шандон через защитные очки молча наблюдал горизонт. Но радоваться ему пришлось недолго: вскоре обнаружилось, что пароход заперт ледяными горами.

Однако идти назад было бы не менее трудно и рискованно, и Шандон предпочел продвигаться вперед.

Собака бежала за бригом по льду, однако на порядочном расстоянии. Всякий раз, как она отставала, слышался какой-то странный свист, как бы звавший Капитана.

В первый раз, услыхав свист, матросы переглянулись. Они были одни на палубе и тревожно переговаривались. Посторонних – ни души, а между тем свист повторялся несколько раз.

Первым встревожился Клифтон.

– Слышите? – сказал он. – Посмотрите-ка, как прыгает собака, заслышав свист.

– Просто не верится! – ответил Гриппер.

– Конечно! – крикнул Пэн. – Я дальше не пойду!

– Пэн прав, – заметил Брентон. – Это значило бы испытывать судьбу.

– Испытывать черта! – сказал Клифтон. – Пусть я потеряю все свои заработки, если я сделаю хоть шаг вперед.

– Нет, видно, нам не вернуться назад… – уныло промолвил Болтон.

Экипаж был вконец деморализован.

– Ни шагу вперед! – крикнул Уолстен. – Верно я говорю, ребята?

– Да, да! Ни шагу! – подхватили матросы.

– Ну, так пойдем к Шандону, – заявил Болтон. – Я поговорю с ним.

И матросы толпой двинулись на ют.

«Вперед» входил в это время в обширный бассейн, имевший в поперечнике около восьмисот футов, бассейн со всех сторон окружали льды. За исключением прохода, которым шел бриг, выхода не было.

Шандон понял, что по собственной вине попал в тиски льдов. Но что же оставалось делать? Как вернуться назад? Он сознавал всю тяжесть лежавшей на нем ответственности, и рука его судорожно сжимала подзорную трубу. Доктор, скрестив на груди руки, молча рассматривал ледяные стены в триста футов вышиной. Над бездной висел полог густого тумана.

Внезапно Болтон обратился к помощнику капитана.

– Мистер Шандон, – взволнованным голосом проговорил он, – дальше идти мы не можем!

– Что такое? – спросил Шандон, кровь бросилась в ему лицо.

– Я говорю, – продолжал Болтон, – что мы уже достаточно послужили капитану-невидимке, а потому решили дальше не идти.

– Решили?… – воскликнул Шандон. – И вы осмеливаетесь это говорить, Болтон? Берегитесь!

– Угрозы ни к чему не приведут, – буркнул Пэн. – Все равно дальше мы не пойдем!

Шандон шагнул было к возмутившимся матросам, но в этот момент к нему подошел Джонсон и сказал вполголоса:

– Нельзя терять ни минуты, если мы хотим выбраться отсюда. К каналу приближается айсберг. Он может закрыть единственный выход и запереть нас здесь, как в ловушке.

Шандон сразу понял всю опасность положения.

– Я рассчитаюсь с вами потом, голубчики, – крикнул он бунтарям, – а теперь – слушай мою команду!

Матросы бросились по местам. «Вперед» быстро переменил направление. Набросали полную топку угля, чтобы усилить давление пара и опередить плавучую гору. Бриг состязался с айсбергом: корабль мчался к югу, чтобы пройти по каналу, а ледяная гора неслась навстречу, угрожая закрыть проход.

– Прибавить пару! – кричал Шандон. – Полный ход! Слышите, Брентон?!

«Вперед» птицей несся среди льдин, дробя их форштевнем: корпус судна сотрясался от быстрого вращения винта, манометр показывал огромное давление паров, избыток которых со свистом вырывался из предохранительных клапанов.

– Нагрузить клапаны! – крикнул Шандон.

Механик повиновался, подвергая судно опасности взлететь на воздух.

Но отчаянные усилия остались бесплодными: айсберг, увлекаемый подводным течением, стремительно приближался к каналу. Бриг находился еще в трех кабельтовых от устья канала, как вдруг гора, точно клин, врезалась в свободный проход, плотно примкнула к своим соседям и закрыла единственный выход из канала.

– Мы погибли! – невольно вырвалось у Шандона.

– Погибли! – как эхо, повторили матросы.

– Спасайся кто может! – вопили одни.

– Спустить шлюпки! – говорили другие.

– В вахтер-люк! – орал Пэн. – Если уж суждено утонуть, то утонем в джине!

Матросы вышли из повиновения. Шандон чувствовал, что у него почва уходит из-под ног: он хотел командовать, но в нерешительности только бессвязно бормотал, словно лишившись дара слова. Доктор взволнованно шагал по палубе. Джонсон стоически молчал, скрестив руки на груди.

Вдруг раздался чей-то громовой, энергичный, повелительный голос:

– Все по местам! Право руля!