Эмилио Сальгари - Иоланда — дочь Черного корсара

Кармо и Ван Штиллер, его, так сказать, подручные и доверенные лица, составляли ему компанию, покуривая большие испанские сигары и болтая друг с другом.

Ночь, довольно светлая, несмотря на отсутствие луны, позволяла кораблям держаться вдали от многочисленных островов, которые тогда гораздо больше, чем сейчас, мешали мореплавателям. Рулевые, с другой стороны, успешно шли ему в кильватер и держались друг за друга, так как впервые плыли в этих водах, изобиловавших подводными рифами и песчаными отмелями. Начало светать, когда флотилия подошла к зеленым берегам Мочилы. На еще темном горизонте поблескивали огоньки, обозначавшие вход в небольшой форт Барра.

— Кармо, — сказал Морган, не отходивший всю ночь от руля, — ты еще помнишь эти места?

— Да, капитан.

— Будем держать на восток?

— Да, на один румб.

— Плантатор не говорил, какими силами располагает здесь гарнизон?

— Вчера бедняга совсем лишился рассудка и не мог сказать ничего путного.

— Ты с собой его взял?

— Да, он у меня в каюте. Сам попросился на корабль, хотя мне он ни к чему. От этого бездельника нет никакого толку.

— Ошибаешься, дорогой Кармо. Он еще нам сгодится — он из местной знати и знаком с губернатором. Я ему больше доверяю, чем всем остальным.

— Он настолько струсил, что проку от него не больше, чем от последнего негра. Он вбил себе в голову, будто капитан Валера заметил, что это он привел нас с Ван Штиллером в монастырь, и теперь у него зуб на зуб не попадает.

— Мы отпустим его без выкупа.

— Если он решится от нас отстать, — сказал со смехом гамбуржец.

— Поди разбуди его, — попросил Морган.

Ван Штиллер вытряс трубку и спустя несколько минут вернулся на палубу, подталкивая в спину плантатора.

Бедняга, казалось, совсем впал в детство. Ясно было, что пороху он в жизни не нюхал.

— За вами еще один должок, — сказал Морган, увидев его перед собой. — Думаете, я вам простил, что вы вольно или невольно стали причиной гибели сопровождавших вас моряков?

— Ох, сеньор, — простонал бедняга. — Вы все еще думаете, что...

— Довольно! Нужны ваши услуги.

— Опять? Лучше повесьте!

— Повешу, если настаиваете, но потом. Вы знаете Гибралтар?

— Да, сеньор.

— Я отправлю вас для переговоров.

— Я бедный беспомощный человек.

— Мы окажем вам помощь, — сухо отрезал Морган, — когда наведем на город девяносто шесть пушек.

— А если меня убьют?

— Мы сумеем отомстить.

— Слабое утешение, — буркнул дон Рафаэль. — Попадись я ему в лапы, пощады не жди.

— К кому?

— К капитану Валере.

— Чего вы так боитесь этого человека?

— Граф Медина танцует под его дудку.

— Вряд ли вы его встретите в Гибралтаре, — заметил Кармо. — Уверен, что он прячется в монастырских подвалах.

— Хватит переживать, — сказал Морган. — Вы отвезете от меня губернатору послание, в котором гарнизону и населению предлагается выдать графа Медину, а в случае отказа быть готовыми к уничтожению города. Морган, как вам известно, всегда держит слово.

— А если губернатор еще не прибыл в город, сеньор? — спросил дон Рафаэль.

— Пусть вам укажут, где он скрывается. Впрочем, я уверен, что он уже в городе. Кармо, вели снарядить двенадцативесельную шлюпку и отправь его на берег. Мы в шести милях от берега, и если в десять не получим ответа, клянусь вам — население долго будет помнить флибустьеров Тортуги. Вот вам письмо, и — успеха, дон Рафаэль.

— А если губернатор Гибралтара повесит ваших людей? — допытывался плантатор.

— Они под защитой наших пушек. К тому же на берег сойдете вы один. Ступайте.

Флибустьер развернул корабль, чтобы моряки смогли спустить шлюпку с подветренной стороны, и, увидев, что она удалилась, дал сигнал кораблям войти в порт сомкнутым строем.

Невероятно, но — факт: испанцы, хотя и знавшие, что корсары овладели Маракайбо, и уже испытавшие на себе все ужасы разграбления, совершенного Олоннэ, не приняли все же надежных мер для обороны, так что в семь утра все семь кораблей Моргана смогли спокойно войти в небольшую бухту и бросить якорь под самыми стенами фортов, тянувшихся вдоль лагуны.

Высадив дона Рафаэля, шлюпка благополучно вернулась на борт «Молниеносного». Казалось, однако, что испанцы, хотя и не столь многочисленные, как в Маракайбо, готовились к обороне. Они выкатывали пушки на стены и наводили их на корабли.

Морган, расставив корсаров по местам и спустив в воду шлюпки, вооруженные камнеметами, спокойно уселся на полубаке в ожидании ответа губернатора.

Иоланда, едва узнав, что эскадра готовится к штурму, вышла из каюты и держалась поближе к капитану. Облокотившись на поручень левого борта, она без страха смотрела на вражеские пушки, грозившие эскадре.

Девушка была одета в элегантное черное платье с кружевами. Цвет этот, так нравившийся ее отцу, еще больше оттенял алебастровую бледность ее лица.

На ней не было никаких драгоценностей. Лишь нитка голубого жемчуга, стоившего, наверное, немало из-за необычного цвета, перехватывала копну волос, спускавшуюся ей на плечи.

Казалось, она не обращает внимания на могучего корсара, хотя ее огромные глаза то и дело обращались в его сторону.

Словно чувствуя на себе эти взгляды, флибустьер то и дело терял самообладание и, поднимая голову, поглядывал на девушку.

Прошло еще полчаса, как корабли встали на рейд, а испанцы так ничего еще не предпринимали. Вдруг с самой высокой башни одного из фортов прогремел пушечный выстрел, за которым последовал привычный свист снаряда.

Ядро задело бушприт и, оцарапав медную фигурку на носу, пролетело между Морганом и девушкой.

— Нас приветствуют, капитан, — сказала Иоланда, обращаясь к флибустьеру, который, страшно побледнев, вскочил на ноги.

— Я боюсь за вас, — сказал Морган, заслоняя грудью девушку. — Спускайтесь вниз, испанцы целятся в нас.

— Не бойтесь, капитан, — ответила Иоланда. — Вряд ли бы мой отец побоялся ядер.

— Нас засыплют свинцом и железом, сеньора. Прошу вас, уйдите.

Снова прогремел выстрел, и над ними пронеслось ядро, разнеся вдребезги баковый шпиль.

Морган подхватил девушку под руку, увлекая ее на палубу.

— Испанцам дорого обойдутся эти выстрелы. Они наверняка целились в вас, а не в меня. Сейчас им точно известно, что вы с нами. Спускайтесь в каюту, сеньора Иоланда.

— Скажите мне, если пойдете на штурм города, — взмолилась девушка.

— Вот что значит кровь Черного корсара, — сказал Морган, глядя на нее с восхищением. — Вы достойная дочь отважнейшего из корсаров.

Он проводил ее до самой каюты. С кораблей тем временем началась пальба. Люди спускались в шлюпки, готовясь к штурму бастионов.