Андрей Болотов - Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3

 Признаюсь, что вся кровь взволновалась во мне при читании сей бумажки; краска выступила в лицо, руки трепетали и сердце хотело выпрыгнуть, и я долго не мог собраться с мыслями и сыскать слов в ответ на его поклоны и повторяемые именем князя о соглашении моем просьбы. — «Батюшка ты мой! сказал я ему наконец: дело сие не составляет безделки и такого рода, что мне об нем не инако как наперед хорошенько подумать и погадать надобно, и вы извините меня что я не могу еще сказать вам ничего решительного о том».

 — «Очень хорошо! подхватил он, и это самая правда! но все обстоятельства кажутся таковы, что можно бы истинно вам на предложение сие согласиться! Волость, как говорят, такая хорошая, место и должность будет никому непостыдная; жить будет где, есть, говорят, в ней дом господской каменной со всеми принадлежностьми, а командир–то, командир такой доброй, честной и любезной человек».

 — «То так, подхватил я, все это хорошо, и все не худо; но батюшка ты мой, я и своим состоянием до сего времени был доволен, достаток имею хотя небольшой, но живу с покоем и, по милости Господней, не терплю ни в чем недостатка. Жить мне, как видите вы сами, есть где, веселиться есть чем; стужи и нужды не терплю, есть и пить есть что, голодным никогда не бывал. Людей и деревень хотя не много, но тем меньше забот и трудов для управления ими потребных, и тем более остается мне свободного времени, для занимания себя науками и разными другими упражнениями, которые меня увеселяют и до коих я охотник. И сия свобода, государь мой, для меня всего дороже и мне весьма бы весьма не хотелось с нею расстаться».

 — «Все это хорошо, подхватил г. Шебашев, но поверьте, что и там вы много также свободы иметь будете. Нужно вам будет сначала несколько потрудиться и привесть все нужное в порядок, а там и будете жить как вам угодно. Князь у нас такой доброй, такой милостивой, невзыскательной и добродушный человек, что я готов бы умереть под его командою. Он же вас уже и теперь любит, а верно полюбит еще более и вы бессомненно будете им довольны; а сверх того всегда, когда вам будет угодно, можете вы приезжать и в дом свой, так близко — «Но помилуй, подхватил я, где это лежит сия волость, что я об ней и о имени ее никогда не слыхивал»? — «В Коломенском уезде, отвечал он, на большой дороге из Москвы в Коширу за 60 верст от Москвы, и отсюда, как думаю, не более как верст 30; а много–много 40 только будет. Подумайте–ка батюшка»! Сие последнее в самом деле заставило меня думать и начало уже некоторым образом преклонять к принятию делаемого мне предложения. А как сверх того именем князя стал он повторять опять прежнее его обещание определить меня в волость Богородицкую, как скоро Опухтин пойдет в отставку и туда из сей волости меня перевесть, то сие и более уже меня мыслить о том и на предложение его соглашаться побуждало.

 Совсем тем, как все выше упомянутое мы с ним один — наедине говорили, и домашние мои ничего еще обо всём том не ведали, то попросил извинит меня, что я на несколько минут от него отлучусь, побежал я к ним показывать княжое письмо и рассказывать все слышанное. Сих поразила также сия неожидаемость чрезвычайно. Они не менее моего всему тому удивились, и погрузились в великое недоумение и расстройку мыслей; однако сие продолжилось недолго. Сколько ни сердились и ни досадовали они еще до самого сего времени на князя Гагарина за то, что проволочил он меня и в Москву и в Бобрики по–пустому, но сие новое предложение его тотчас их с ним опять помирило и сделало к нему благосклоннейшими, и я скоро увидел, что им оное было нимало не противно. А как скоро пересказал я им все обстоятельства и выгоды, сопряженные с сим предлагаемым мне местом, то не долго думая начали они мне говорить, что подумавши о том хорошенько, хоть бы и не отторгать от себя сего предложения, или по крайней мере согласиться съездить с Шебашевым для осмотра волости. Когда она так близко, говорили они, то великого ль труда стоит туда съездить. По крайней мере увидел бы что за волость и каково место, и стоит ли того, чтоб для управления оною оставить дом и переселиться на время жить в оную. Беда не велика, что съездить; можно и тогда еще отказаться, когда дело окажется несходным и место не полюбится. А теперь право бы, по нашему мнению, отказываться от того не надобно. — Поезжай–ка, батюшка, и посмотри. Бог знает, что строит! присовокупили они к тому. Сам ты много раз говаривал, что таких случаев не надобно упускать, которые сами собою и без всякого искания и домогательства приходят».

 Сими последними словами убедили они всего более со мнением их согласиться. «В самом деле, сказал я сам в себе, ведь я сего сам не искал и не желал нимало, а приходит оно само собою. Почему знать, может быть все это произошло и происходит по действию благодеющего мне Промысла Господня, и есть на то воля моего Господа; и знаю ли я, что он намерен устроить и учинить со мною! Жизнь моя и все относящееся до оной единожды и навсегда препоручена мною его рассмотрению и предано все на его святую волю».

 Сим и подобным сему образом сам с собою рассуждая и находя от часу более вероятия и бессомненности в том, что происходит сие по воле Господней и влечет меня к сему делу его невидимая десница, не стал я долго медлить изъявить и мое согласие на слова моей жены и ее матери, и посоветовав еще несколько с ними, и наконец решившись следовать сему зову и благословясь вышел я опять к г. Шебашеву, занимавшемуся между тем разговорами с обоими моими воспитанниками и учениками, и ему сказал:

 — «Ну! быть так, Лев Петрович! соглашаюсь удовлетворить желание его сиятельства и ехать с вами для осмотра и описания сей волости, а там посмотрим и увидим, что будет далее»! — «Очень хорошо! воскликнул обрадовавшийся мой Шебашев, поедем, батюшка! Вы сделаете тем князю великое удовольствие». — «Это хорошо, сказал я: но дайте мне по крайней мере сколько–нибудь времени к путешествию сему собраться и распорядить все нужное для сей отлучки в доме». — «Сколько хотите, воскликнул и сказал на сие Шебашев: однако весьма бы не худо, если б вы тем колико можно поспешили. Князю очень хотелось, чтоб мы не замедлили слишком много сим делом».

 В самое сие время вышли к нам и обе мои хозяйки и я, спознакомив их с господином Шебашевым и оставив их угощать его чаем и завтраком, а его — занимать их рассказами о князе и волостях, побежал сам тотчас в сады, для сделания распоряжения, что и что без меня садовникам делать, а вкупе назначать людей, кому со мной ехать и готовить к путешествию сему свою дорожную коляску и приуготовлять все, что нам с собою брать надлежало.

 Давно прошедшее время и пожар, лишив меня всех относящихся до сего времени записок и бумаг, лишает меня удовольствия заметить именно тот достопамятный день, в которой сие случилось и которой имел толь великое влияние на все продолжение моей жизни; а помнится мне, что случилось сие в месяце мае, и что в тот же день и ровно как нарочно случилось приехать к нам тетке Матрене Васильевне и другу моему Ивану Григорьевичу Полонскому, бывшему тогда в деревне. И оба они намерение мое не только одобрили, но мне советовали никак не упускать сего случая и от места сего не отбиваться; а г. Полонской присовокуплял к тому, что он слыхал и о сей волости и довольно знает, что она лежит за рекою Окою не далее от него как верст за тридцать, и сказывал где нам в нее и через какие места и ехать.